Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни - Николай Животов Страница 50

Он так увлекся своими мечтами, что не заметил, как доехал до здания окружного суда на Литейном. Народ подходил и подъезжал со всех сторон. Петербуржцы, видимо, любят сутяжничество. Семь гражданских и пять уголовных отделений едва успевают справиться со всеми жалобами, исками и просьбами. Куликову эти отделения хорошо знакомы. Он привычною походкою прямо направился в первый подъезд, сбросил пальто у швейцара и поднялся в самый верх.

Куликов подал свою повестку как доказательство «явки в назначенный срок» и стал прохаживаться по залу в ожидании вызова. Большинство посетителей были простолюдины, рабочие, приказчики. Это все свидетели и потерпевшие от разных краж, взломов, мошенничества и тому подобное.

Куликов чувствовал себя неловко в этом обществе и, как на избавителей, все посматривал на стражей. Наконец раздалось желанное:

— Иван Куликов!

Он поспешил откликнуться «я» и мелкой рысцой пустился к коридору.

— Вторая дверь налево, – сказал сторож.

Куликов тихонько приоткрыл дверь и на цыпочках вошел.

В камере не было никого, кроме следователя, пожилого, тучного господина с пробритым подбородком и седыми баками.

Куликов, войдя, остановился у дверей и ждал приглашения. Следователь дописывал бумагу и не заметил вошедшего. Густые, нависшие брови закрывали совсем его глаза. Только скрип пера слышался в камере. Он кончил и вскинул брови на дверь.

— Вы Куликов?

— Так точно, – ответил Иван Степанович, низко кланяясь.

— Временный купец второй гильдии?

— Совершенно верно-с.

— Откуда родом?

Куликов немного замялся, кашлянул и нетвердо ответил:

— Из Орла, местный мещанин, ваше пр-ство…

— Потрудитесь рассказать все, что вам известно по делу об убийстве Коркиной своего первого мужа…

— Как вы изволите говорить?.

Следователь повторил вопрос и предложил свидетелю подойти ближе к столу.

— Извините, но я ровно ничего не знаю по такому делу.

— Ничего! Как ничего?

— Мне решительно ничего не известно, – повторил Куликов.

— Вы с Коркиной знакомы?

— Очень мало. Один раз только видел.

— Вы писали ей записку.

— Ей? Никогда. Я писал ее мужу, с которым хорошо знаком; давал ему деньги под векселя. Тут был срок векселю, он просил подождать, и я написал: «Жду только до завтра».

— Вы не намекали Елене Коркиной на убийство ее первого мужа?

— А разве она во второй раз замужем?

— Позвольте, господин Куликов, я вызвал вас не для того, чтобы играть в жмурки! Если вы хорошо знакомы с Коркиным, давали деньги под векселя, вы не могли не знать, что он женат на вдове, тем более что Коркина имела свой дом там же за заставой, где и вы торгуете! Я советовал бы вам отвечать серьезно.

— Простите, ваше превосходительство, мне и в голову не приходило отвечать несерьезно! Но смею уверить вас, что я вовсе не интересовался женой Коркина, никогда о ней с мужем не говорил, и так как торгую за заставой всего несколько месяцев, то не мог знать, имела ли Коркина какой-нибудь дом.

— Вы в Саратове бывали?

— Никогда в жизни.

— Значит, и Серикова не знали?

— Не имею понятия.

— Странно. Почему же Коркина показала, что вы прямо дали ей понять, что все знаете и назвали все фамилии.

— Относительно чего-с?

— Убийства ее мужа.

— Я могу высказать одно только предположение. Коркина сегодня отправили в дом умалишенных. Не следует ли отправить туда же и его жену?