Казанский мститель - Евгений Сухов Страница 52

«Еще как имеем!» — произнесет он, будучи должностным лицом, занимающимся предварительным следствием по уголовным делам. После этих слов полицейский надзиратель Громыхайло схватит подозреваемого, пытающегося сопротивляться, в охапку, свяжет руки приготовленной загодя веревкой и посадит в дожидающийся их возок. Поедут они уже втроем обратно на Воскресенскую улицу, чтобы потом основательно засесть в допросной комнате Полицейского управления и узнать у этого господина, любителя бобровых шуб, о его делах со стрелком-снайпером.

Очевидность оказалась куда горше, чем можно было предполагать.

Когда судебный следователь Воловцов зашел в холл меблирашек и поинтересовался у служащего, числится ли в постояльцах человек с широкими скулами, носом с легкой горбинкой, носящий бобровую шубу и шляпу из мягкого фетра, служащий, осознавая, кто перед ним, с нотками угодливости молвил:

— Так оне съехали вчера.

— Как съехали? — едва не воскликнул Иван Федорович. — Куда съехали?

— Съехали оне, как обычно все съезжают: наняли извозчика, погрузили вещички, сели сами и отбыли. А прежде полтину дали.

— Куда?!

— А вот куда, не сказали-с, — покосился на судебного следователя служащий меблирашек, — нам неведомо.

— Журнал, где вы регистрируете приезжающих, у вас имеется? — начальническим тоном спросил Воловцов, глянув на Громыхайло, который, похоже, тоже приуныл из-за того, что не приведется никого хватать в охапку и вязать…

— А то как же, — ответил служащий меблированных комнат. — Заведение у нас серьезное, к порядку привычные.

— Принесите.

Служащий глянул на полицейского надзирателя Громыхайло, лицо которого сделалось мрачнее тучи, и быстро исполнил приказание строгого господина.

— Где вы его записали? — получив журнал в руки, промолвил судебный следователь.

— А вот. — Пролистав несколько листков в журнале, служащий ткнул пальцем в нужную запись о прибытии гостя. — Зовут господина, которым вы интересуетесь, Костиков Борис Самсонович. Коммивояжер. Прибыл в наш город третьего декабря прошлого года.

— А откуда прибыл? — поинтересовался судебный следователь Воловцов. — Такие записи вы ведете?

— Разумеется. У нас заведение солидное. Вот, видите. — Служитель провел пальцем по одной из строк в журнале для приезжих. — Интересующий вас господин прибыл из Нижнего Новгорода.

«Прибыл из Нижнего… — призадумался Иван Федорович. — Ферапонт Громыхайло, когда рассказывал о своем товарище из Нижнего Новгорода, с каковым встречался в Казани, говорил, что из винтовки Витворта, что использует стрелок-снайпер, именно в Нижнем убили четырех человек. Потом либо его в Нижнем Новгороде спугнули как-то, либо позвали в Казань на подобные дела. То же самое сказывали страннику Степану и ветхозаветные заволжские старцы. Дескать, посланник антихристов сначала в Нижнем Новгороде православных граждан убивал, а теперь вот в Казань перебрался дела свои черные вершить. А этот скуластый у стрелка — помощник его. Вернее, посредник между ним и желающими кого-то лишить жизни. Сам же стрелок осторожен и лица своего никому не показывает. Отловить его возможно через этого самого широкоскулого симпатягу-посредника. А у того, скорее всего, имя-фамилия ненастоящие, да и наружность не особо запоминающаяся, особые приметы отсутствуют! Хотя господин Угрюмый и сообщил о нем кое-что любопытное. Но это совершенно не означает, что следует отказаться от поисков посредника, наоборот, нужно их расширить! Следует составить полный словесный портрет широкоскулого, размножить его и раздать городовым. Пусть смотрят в оба…»