Тени дома с башенкой - Евгения Ринская Страница 53

– Вы бабу Веру, наверное с детства знали? – с сочувствием спросила она.

Но Ольга только с облегчением отряхнула руки.

– Я, слава Богу не местная. Из города я, лет пять назад мы с мужем эту дачу купили, ну а он возьми, да и того, откинься. Теперь одна этот дом тащу.

– И старушке, получается, вам помогать пришлось?

– Это как раз ладно бы. Она тихая была, что воробушек. Так, на улицу выглянет, Бусю вон подоит, а так все больше или на крылечке, или дома сидит, прошлое вспоминает.

– А гости к ней совсем не заходили? В последний день, например?

Ольга с подозрением уставилась на нее, словно Римма Борисовна окончательно потеряла рассудок.

– Вы заходили.

– А больше никто?

– Нет, так-то к ней вообще редко кто кроме меня заглядывал – сын в Москве, близких нет. Только если по праздникам.

Тут Ольга остановилась и ненадолго задумалась. Римма Борисовна ухватилась за тень сомнения, возникшую на ее лице.

– Неужели совсем никого не бывало?

– Последнее время нет. А вот с неделю или две назад был гость – я тогда подумала,мол, сын. Но сын на похороны приезжал, а тот человек, он сильно старше был. Да и вообще по-другому выглядел.

С улицы донеслись голоса – несколько женщин, громко переговариваясь, шли с сумками из магазина. Ольга занервничала, поглядывая то на окно, то на Римму Борисовну. Не хочет, чтобы товарки их заметили вместе, поняла Римма Борисовна. И, не дожидаясь пока женщины поравняются с окном, тихонько встала и отошла в коридор. Ольга благодарно выдохнула.

– Как выглядел? – спросила напоследок Римма Борисовна.

– Такой, импозантный. В костюме каком-то летнем. И шевелюра такая, – Ольга показала руками бардак на голове и кинулась к окну, приветствуя подруг.

Римма Борисовна задумчиво вышла. Ситуация становилась все загадочнее. Получается, не так давно забытую всеми старушку бабу Веру навещал Андрей Михеев-Оболенский. Который, если верить его словам, лично в Неприновке старался особенно не появляться. Все это становилось слишком подозрительным.

Глава 12 Дальнее поле

Марья Власьевна обожала возиться с внуками. Ее муж давно большую часть времени проводил в гараже, копаясь с машиной и любыми бытовыми приборами, до которых только мог дотянуться. Дочери жили в Москве. Зато когда старшая привозила к ней внуков – шести и восьми лет – Марья Власьевна вновь ощущала себя в своей тарелке. Она выстраивала свою маленькую армию, состоявшую из двух насупленных солдат, бесконечно варила супы, толкла пюре и жарила котлеты.

В этот раз, впрочем, она то и дело ловила себя на мысли, что дочь, подкинувшая ей внуков после отпуска в Турции, сделала это весьма невовремя. Строгая морковь для супа, она гадала, что сейчас делает Римма Борисовна и не ввязалась ли та в очередную авантюру. Перебирая детскую одежду, про себя отчитывала непутевую Таньку, вокруг которой что в юности, что сейчас градом сыпались неприятности. И, украдкой шмыгая носом, вспоминала белобрысого Витю Егорушкина – мальчика из ее детства, которого она помнила весьма расплывчато, но достаточно для того, чтобы оплакивать, как старого знакомого.

После обеда к ней заехал Сергей Петрович, который доложил об их поездке в гостиницу Михеева-Оболенского, чем еще сильнее разжег нетерпеливое желание Марьи Власьевны вырваться хотя бы на несколько минут к подруге. Впрочем, та скоро объявилась на ее пороге сама.