Тени дома с башенкой - Евгения Ринская Страница 54

У внуков как раз был дневной сон, и женщины расположились на крыльце. Марья Власьевна хитро подмигнула, ушла на кухню и, спустя несколько минут, появилась с двумя вазочками мороженого.

– Домашнее, – довольно сказала она. – Для внуков делала, но они ребята щедрые, поделятся.

Римма Борисовна, которая с утра выпила лишь чашку кофе, с благодарностью приняла угощение. Она коротко рассказала об итогах своего визита в гостиницу, а также про разговор с Ольгой.

– За что местные меня так невзлюбили? – беспомощно спросила она у подруги.

Та беспечно махнула рукой, хотя усилившееся после смерти бабы Веры напряжение тревожило ее саму. И, как назло, учитывая развитие событий, оно становилось только сильнее.

– Не бери в голову, образумятся.

– Расскажи мне о Танькиной семье, – попросила Римма Борисовна. – Мне хочется понять, что происходит, но не хочется ее тревожить.

– Да нечего тут рассказывать, – Марья Власьевна недовольно поставила опустевшую вазочку на стол. – Отец ее, Федор Иванович,из местных. Прожил тут всю жизнь, только на войну уходил. Я его еще застала – суровый был мужик, как вернулся, в колхозе работал. Быстро председателем стал, так потом им почти до смерти оставался. Жесткий был. Не все его любили, но уважали точно.

– А мать?

– А что мать, – пожала плечами Марья Власьевна. – Она городская была, сильно младше, чем он. Тихая, спокойная. Из образованных: у нас на ферме была счетоводом.

– Не тяжело ей было одной, когда Таня уехала? – Римма Борисовна не первый раз задумывалась о том, каково это – практически в один момент потерять и мужа, и сына, и, получается, дочь.

Марья Власьевна задумчиво повозила ложкой в вазочке.

– Нелегко. Но сдается мне, когда эта вся история случилась, ей самой так легче было – и видеть никого не хотелось, и за Таньку она была спокойна. Хотя к ней, конечно, заходили. Проведывали ее по старой памяти.

У Риммы Борисовны оставался один, последний вопрос.

– А что там на самом деле случилось, с Федором Егорушкиным?

– Да кто ж его знает? Какие-то были неладные дела тогда, весь год он ходил мрачный, лютовал. Потом Витька пропал, и он совсем с лица спал, работал фанатично. Несколько месяцев его не трогали, ну а потом проверка приехала – и все, что-то там они нашли, уж не знаю, как. Да только видно, это последней каплей было.

Женщина собрала со стола посуду и аккуратно провела рукой по столешнице.

– На похороны вся деревня собралась – нам тогда сказали, чистил трофейное оружие, но как будто мы не понимаем ни шиша. Жалко их, непутевая какая-то семья получилась.

– А что ж Танька к себе мать не забрала? – удивилась Римма Борисовна.

Хозяйка дома пожала плечами.

– Говорили, мать не захотела. Сказала, тут всю жизнь прожила, тут и помру. Старики, они ведь знаешь какие.

В это время из дома раздался звонкий детский голос.

– Бабушка, а вы тоже старики? – в проеме двери стояла светловолосая, ангельского вида, девочка в большой розовой футболке.

Женщины растерянно оглянулись друг на друга.

– Нет, милая, мы еще повоюем, – засмеялась Римма Борисовна.

По крайней мере, ей очень хотелось в это верить.

Марья Власьевна кинулась развлекать внучку, а Римма Борисовна в задумчивости сидела на крыльце. Она пыталась понять, как действовал бы в этом случае ее муж. Впрочем, это была, возможно, первая в ее жизни ситуация, в которой полагаться нанего у нее не было никакой возможности. В конце концов, Адриан Валентинович все это уже проходил и, судя по тому, что они обнаружили в часовне, не слишком преуспел.