Искусство в крови: новое дело Шерлока Холмса - Бонни Макбёрд Страница 54

Глава 17. В кругу семьи

Через множество закоулков и поворотов дворецкий провел нас в роскошный обеденный зал. Старый дом не был приспособлен к передвижению в инвалидном кресле, поэтому дорога заняла некоторое время.

Когда мы прибыли на место, Мейсон повернулся ко мне и объявил:

— Я позабочусь о лорде Прендергасте, доктор. Вы можете пообедать с прислугой, или, если хотите, я пришлю ужин в вашу комнату.

Значит, он считал меня слугой! Я чувствовал, как у меня сжались челюсти.

— Мейсон, – резко сказал Холмс, – доктор – не слуга, он мой верный друг и коллега, а также имеющий награды ветеран войны. Вы предлагаете немыслимое. Он будет обедать со мной, или мы вообще не будем обедать.

Проглотив удивление, Мейсон грациозно поклонился. В конце концов, Прендергаст был бароном.

— Как пожелаете, милорд. Я сообщу графу. – Он повернулся и быстро приказал одному из слуг поставить приборы для меня.

Обеденный зал был огромным, с панелями из темного дерева и множеством картин по обеим сторонам. Стол, уставленный великолепным фарфором, хрусталем и серебром, мерцающим в свете пламени свечей, по стоимости мог сравниться с особняком средних размеров в Мейфэре[54]. Накрыто было на шесть персон.

Нас пригласили подождать в одном конце зала, где стоял стол с напитками. Слуга налил каждому из нас по бокалу хереса. Холмс обратил внимание на висевший за буфетом большой портрет, вызывающий ощущение тревоги.

— Какой восхитительный Жерико[55]! – взволнованно просипел он. – Напоминает один из портретов, написанных им в сумасшедшем доме. А именно «Портрет клептомана»!

Наливавший напитки слуга вздрогнул, быстро подошел к дворецкому и что-то сказал. Я наклонился к Холмсу и прошептал:

— Вы идете на провокацию! И с какой целью?

— Уверяю вас, все, что я сказал, – правда, – ответил он с лукавой улыбкой. – Такой портрет действительно существует!

Точно настраивая инструменты оркестра, дворецкий с орлиным взглядом ходил вокруг стола, время от времени поглядывая на нас. Вероятно, пересчитывал столовое серебро. Вот уж точно «Портрет клептомана»!

С напитками в руках, мы ждали графа.

Прошло пять минут. Вошли еще слуги и выстроились вдоль стен, обшитых темными панелями. Мрачные портреты за ними печально смотрели в зал. Толстый ковер приглушал шаги. В воздухе, словно мелкая пыль, витал дух богатства многих поколений.

Мне было любопытно встретиться с графом, но я боялся, что вечер затянется. Я подавил зевок.

Боковая дверь в обеденный зал с грохотом распахнулась. Напуганные слуги немедленно перестроились. Невысокий, но мускулистый и хорошо сложенный мужчина лет пятидесяти, с румяными щеками и открытым дружелюбным лицом, ворвался в комнату с силой небольшого шторма.

— Барон! – крикнул он. Подойдя к Холмсу, он протянул руку с широкой улыбкой, делающей его похожим на восторженного ребенка-переростка. – Добро пожаловать в нашу скромную маленькую обитель, – прогремел он и рассмеялся собственной шутке.

Американец. Без сомнения, отец леди Пеллингем.

— Мистер Стротерс, полагаю, – еле слышно произнес Холмс, с отстраненностью барона, проводившего свои дни в тишине музея. – Мне тоже очень приятно. – Он вяло пожал мужчине руку.

— Все верно, я и есть тот самый Дэниел Дж. Стротерс, из Нью-Йорка и Нью-Джерси. Друзья зовут меня Дэнни. Приехал сюда на свадьбу.