Девятый перстень - Елена Леонова Страница 54

— Что-то ещё украли?

— Нет, только кольцо.

— Что об этом кольце известно? — Саблин записывал на доску имена пострадавших и важные подробности.

— Ценность кольца в том, что оно принадлежало Керенскому.

Майор перестал писать и взглянул на лейтенанта.

— Чего? — искренне удивился майор. — Тому самому Керенскому?

— Ну видимо, да, — пожал плечами Синицын. — Я не стал выяснять, сразу позвонил вам.

— Так, понятно. Ещё один ценный перстень и известный в прошлом владелец. Чем занимается Твердовский?

— Он минералог. Жена геолог.

Саблин внёс информацию в таблицу.

— Дина, что у тебя?

Максимова достала блокнот.

— Калина Арно, женщина сорока восьми лет, по профессии художник-иллюстратор, проснулась ночью в своей квартире от резкого приступа тошноты и головокружения. Говорит, с трудом дошла до ванной, но потом ей показалось, что в квартире кто-то есть, но никого не обнаружила. Утром, около семи утра, она зашла в гостиную, где увидела валяющиеся на полу вещи. После этого и обнаружила пропажу перстня, который хранился в витрине с реликвиями её деда. Ну и вызвала полицию.

— А дед был кем-то известным? — уточнил Саблин.

— Да, художник по фамилии Арно.

— Не слышал о таком.

— Перстень когда-то принадлежал Рериху.

— Тоже художник.

— Да.

Саблин быстро записал на флипчарт новые данные, после чего сделал шаг назад, изучая получившуюся картину преступлений.

— Итак, у нас уже шесть пропавших колец, — резюмировал он. — В четырёх случаях жертвы ощущали тошноту и головокружение, некоторые — странный запах. В остальных двух случаях про запах ничего не известно, так как Дорофеева убили, а Твердовские вернулись из отпуска. Хм.

— Возможно, Сорока использовал токсин только тогда, когда в квартире находились люди, — предположил Синицын.

— Это очевидно. А с Дорофеевым у него вышел прокол, так как убийца не знал, что хозяин окажется дома. — Саблин посмотрел на часы. — Так, мне надо бежать к Ильичу, — он взял со стола телефон и сигареты. — Поговорите с пострадавшими ещё раз. Выясните, во-первых, имели ли они отношение к литературе, а во-вторых, знают ли они других потерпевших.

— Принято, — кивнула Дина.

Саблин вышел из кабинета, на ходу набирая номер Оболенцева.

Глава 42. Подмосковье. Вторник. 09:10

Убрав коробку обратно к стене, но захватив с собой папку с бумагами и снимок, Филипп спустился с чердака.

Пётр Иванович сидел на веранде, просматривая новости в телефоне. Он всегда был в курсе всего, что происходит в мире, интересовался политикой и культурой. Особый интерес у него всегда вызывали события на Ближнем Востоке, где конфликты нередко случались на религиозной почве, а так как профессор знал немало об истории тех регионов, он с особым вниманием наблюдал, как там разворачиваются события.

— Ну что, нашёл документы на дом?

— Нет, — Филипп сел в широкое плетёное кресло напротив дяди.

— Посмотри ещё в серванте в гостиной, кажется, там что-то было.

— Да, сейчас гляну. Слушай, я обнаружил на чердаке фотографию мамы. Не знаешь, кто это с ней? — писатель протянул дяде снимок.

Пётр Иванович поправил очки и взял в руки фото. Несколько секунд он его внимательно рассматривал.

— Нет, впервые вижу этого мужчину.

— На обороте написано: «Даурия» и «Мирон». Что это за место? От мамы не слышал это имя?