Барон Аминин и смерть в маскараде - Василий Загорский Страница 56

Поднявшись наутро, они позавтракали в полном молчании и стали одеваться.

— Так зачем нам Утицын? – спросил помощник так, словно речь о приставе шла минуту назад.

Господин отвечал, что сам Утицын ему не нужен. Он лишь хочет проверить кое-какие предположения. Убийство Измалковой при всей внешней простоте все еще кажется ему странным. Разумеется, он ни секунды не думает, что Пушкин убил Анну Тимофеевну, – ну, разве что по неосторожности. Но его не оставляет ощущение, что внезапному безумию Измалкова-старшего предшествовали некие экстраординарные обстоятельства.

— Ведь он буквально взбесился, – заметил Аминин, выходя из нумера. – Да, весть об измене может разозлить человека, но пойти и убить – это все-таки слишком. Что еще мог узнать Измалков прежде, чем броситься на жену?

Терентий, который шел за ним по гостиничному коридору, остановился и хлопнул себя по лбу.

— Как я не подумал! Измалкова могла забеременеть от Пушкина!

Надворный советник хмуро кивнул: именно так. И здесь возможны два варианта. Первый – Измалков знал о беременности жены, но думал, что это его ребенок. И тут ему предоставляют доказательства, что ребенок у жены – от другого. Второй вариант – Измалков стар, его и Анну Тимофеевну не связывала физическая близость, и вдруг он узнает, что жена беременна.

— Уж и не знаю, какой вариант хуже. – Терентий озабоченно почесал подбородок.

— Уверяю тебя, для нормального мужчины оба случая непереносимы, ибо ставят под сомнение его мужскую состоятельность.

Они вышли из гостиницы и шли теперь по тротуару, припорошенному свежим снежком. Ветер с залива сдул обычные для Петербурга гнилые миазмы, дышалось на удивление легко. Пешеходов было немного, и острый глаз Аминина издалека различил идущую навстречу фигуру в енотовой шубе.

Похоже, встреча с сомнительной фигурой не входила в планы надворного советника. Он быстро опустил голову и попытался скрыться за помощником. И все же енот разглядел его и с выражением необыкновенной радости на гибкой физиономии направился навстречу.

— Господин надворный советник! – воскликнул Делягин (а это был, разумеется, он). – Какое удовольствие, какое счастье видеть вас!

И пронырливый писака, бросившись к Аминину, с необыкновенным одушевлением стал трясти ему руку.

— Это удовольствие взаимно, – сдержанно отвечал Феликс Васильевич.

— И вы, господин… – Взгляд Делягина остановился на Терентии.

Видя, что деваться некуда, Аминин представил помощника и репортера друг другу:

— Мой помощник Терентий Иванович Хвостов. Журналист Сергей Александрович Делягин из «Северной пчелы».

— Рад, рад, душевно рад, – воскликнул Делягин, хватая Терентия и неистово тряся теперь уже его руку.

— А я еще душевнее, – проворчал помощник, которому, кажется, журналист не понравился с первого же взгляда.

— Ну так что же, нет ли у вас каких известий по делу несчастной Измалковой? – осведомился Делягин, пристраиваясь к Аминину сбоку и стараясь идти с ним в ногу.

Надворный советник развел руками – какие же у него могут быть известия, если он в первый раз об этом деле услышал от самого господина Делягина? Журналист тут же скроил лукавую физиономию и погрозил ему пальцем: всем уже известно, что господин надворный советник занимается этим делом.

Видя, что деваться некуда, Феликс Васильевич решил повиниться.