Отстойник душ - Денис Нижегородцев Страница 59

Параллельно Двуреченский возглавлял агентуру СЭПвВ в Москве 1913 года. Наверное, какое-то время действительно служил кому-то верой и правдой. Однако затем почувствовал себя вольным ландаутистом. Возможно, из-за невеликой зарплаты, бюрократических терок, которые присутствуют в любом большом ведомстве, и других недостатков пребывания в другом времени и другом теле, особенно когда тебе не объясняют всего и тупо посылают куда-то. Ратманов тоже это проходил, ему ли не знать?

В итоге Викентий Саввич начал вить собственную шпионскую сеть. По своей босяцко-полицейской памяти привлек к ней разных головорезов, от относительно мелкого «ивана» Хряка до почитавшегося некоторыми в качестве смотрящего за половиной Москвы Казака. Всем были отведены какие-то роли, все выполняли отдельные поручения чиновника для поручений при Кошко. Ну а что? Вероятно, кого-то подкупил деньгами, а кому-то и пригрозил компроматом, как Рите. Хотя, скорее, все вместе. И уж наверняка такой пройдоха и сребролюбец, как Двуреченский, обманул их всех, зажав обещанное. Как сделал это с Ритой, с Ратмановым, с его соседями по старой квартире.

В этот момент попаданец наконец вспомнил, что перед ним до сих пор сидит Рита. Любимая женщина, с которой он не был полгода, тянулась к нему, проводила рукой по его щекам, пыталась поцеловать его и уже отстегивала чулки, чтобы раздеться.

Однако Георгий, как бы ни любил ее — а он любил! — почувствовал, что уже не принадлежит самому себе. От его быстрых и точных решений здесь и сейчас зависели не только судьбы конкретного Ратманова и конкретной Риты, но нечто большее: перспективы сыскного отделения и бандитского подполья, СЭПвВ и партизан времени. Он ощутил себя ответственным ни много ни мало за ход истории! Поэтому отвел в сторону руку любимой и поднялся.

— Рита, я… не могу сейчас! — признался он. — У меня очень важное дело!

— Но… но… мы не виделись несколько месяцев! — женщина зарыдала в голос. — Ты опять меня бросаешь? Да сколько ж можно?!

— Нет. Извини. Я не бросаю, — крикнул Георгий, оборачиваясь на ходу. — Я вернусь. Как и обещал!

— Куда? Когда?

— Всему свое время! — прокричал он уже с лестницы.

— В образе барона Штемпеля? — вдруг спросила она.

И попаданец вынужден был остановиться. А действительно, кто ж его знает, в чьем обличье он придет за Ритой снова? Двуреченский намекал, что в будущем Георгий действительно подойдет к своей женщине и скажет: «Здравствуйте, я барон Штемпель!»

— Да, любимая, пусть это будет наш пароль! Но сейчас мне нужно действовать. Я вернусь, обещаю!

В голове крутилось, что многого Рите он еще не сказал. К примеру, о том, что вычитал в будущем ужасный факт из ее биографии — в конце 1922-го она должна была погибнуть под колесами трамвая… Но будет еще время, обязательно будет! И Ратманов пулей промчался не только по лестнице, но и мимо Гиляровского, все еще караулившего Георгия на улице.

— Жоржик, ты куда? — опешил журналист.

— Ой, Владимир Алексеевич! — как будто только сейчас вспомнив о нем, Георгий остановился и крепко пожал ему руку. — Спасибо тебе огромнейшее за все, что ты для меня сделал. Искренне, от души!

Попаданец уж было побежал дальше, но все же ненадолго вернулся:

— И вот еще что, дядь Гиляй, я человек скромный, к тому же при исполнении. Огромная у меня к тебе просьба будет. Не пиши, пожалуйста, ничего о наших совместных похождениях. Не нужно, чтобы кто-то еще влезал в это вот все со своим сопливым носом. Пусть оно останется только между нами, лады?!