Отстойник душ - Денис Нижегородцев Страница 60

— Само собой.

— Ну тогда бывай, дядь Гиляй! Ты — лучший журналист, которого я знал!

— Спасибо.

На том и расстались. С одной стороны, вошел в историю, с другой — попросил это не протоколировать.

5

Кошко отсиживался в служебном кабинете, заперевшись сразу на два замка и на цепочку сверху. Посреди стола, заваленного отчетами, высилась чаша, переполненная дымящимися папиросами. А статский советник морщил лоб, не веря своим глазам и ушам.

С час назад к нему ввалился один из заместителей, Ратманов, в буквальном смысле вытолкав за дверь другого сотрудника, сыскного надзирателя Тищенко. У Георгия, дескать, разговор к Кошко. Хотя на тот момент Аркадий Францевич был уверен, что важный доклад делает ему именно Тищенко, о хищениях золотых монет в одном из банков. Но Ратманов был напорист и уверен в себе. Устранив конкурента, Жора и запер дверь изнутри на все возможные замки, чтобы, как он выразился, «поговорить по душам».

И вот уже прошел примерно час, как начальник сыскного управления не мог прийти в себя от услышанного. Со слов Ратманова, выходило, что другой заместитель Кошко, Викентий Саввич Двуреченский, имел не только светлую, полицейскую, но и весьма темную сторону. А именно — фактически руководил преступным миром Москвы, в частности, группировками уголовных атаманов Хряка и Казака.

— Ай да Викентий Саввич, ай да сукин сын! — вырвалось у Кошко, и он затушил дрожащими пальцами очередную папиросу.

— Согласен! — подтвердил Ратманов.

Начальник управления принялся растирать пальцами свои виски, но по-прежнему не мог сосредоточиться.

— И у вас есть неопровержимые доказательства, Ратманов? — наконец спросил он, перейдя с подчиненным на «вы», хотя они давно были в более тесных отношениях. Просто когда Кошко нервничал, он предпочитал более официальный тон.

— Будут!

— Будут… Легко вам говорить, Ратманов… А что вы там сказали про Казака, то есть Матвея Ивановича Скурихина? — спросил вдруг он.

Ратманов помнил, что шеф жестко пресекал любые разговоры даже о гипотетической причастности этого уголовного атамана к покушению на царя. У Казака были покровители где-то на самом-самом верху. И Кошко честно признавался своему заму, что Скурихин сыскному управлению не по зубам, его даже допросить было нельзя, не то что задержать или арестовать. В свое время, к примеру, Монахов из охранки также жаловался, что едва не вылетел со службы, когда попытался перейти Казаку дорогу. И Кошко не хотел бы учиться на собственных ошибках, а хотел бы на чужих.

Однако Ратманов упомянул Казака и применительно к темным делишкам Двуреченского. Дескать, Скурихин был одной из марионеток Викентия Саввича. И якобы в новом особняке Двуреченского на Моховой улице имеется среди прочих и папочка с неким компроматом на атамана.

— Это уже очень серьезно, понимаете?! — почти накричал Кошко на подчиненного.

— Понимаю, Аркадий Францевич! — подтвердил Георгий. А при этом посмотрел на начальника так, будто недосказал чего-то не менее серьезного.

— Что?!

— Там и на вас папочка есть, Аркадий Францевич.

— Ратманов! — только и сумел сказать Кошко, закуривая новую папиросу. — Кто еще знает?

— Никто, только вы.

— Не знаю, что там на меня. И это даже не столь важно. Но Скурихин!

Кошко сделал несколько кругов по комнате.