Адский прииск - Николай Свечин Страница 6

— Именно сейчас?

— Да. Начальство с глузду съехало, посылает меня в Якутию почитай что до Рождества. Мелкая месть мелких людей.

— И никак нельзя повременить, а еще лучше отменить?

— Ольга! Ты же давно поняла, что значит быть моей женой. Терпи.

— Значит, нельзя…

Лыкова-Оконишникова едва не всхлипнула, но сдержалась.

— Когда ты едешь?

— Неделю на сборы мне дадут. Мы успеем обсудить, что тебе делать. Слушайся барона Таубе. Он человек военный и лучше всех знает, как себя надо теперь вести. Но кое-что сообщу тебе и я. Запоминай.

Супруга вынула из бюро блокнот и карандаш и сделала послушное лицо.

— Всю золотую монету, что есть в доме, собери и спрячь. Отныне мы пользуемся только банкнотами.

— Но…

— Почему? Золото станут потихоньку изымать из обращения. Кто? Правительство. Зачем? Это стратегический материал, он понадобится для закупок за границей необходимых оружия, огнеприпасов и прочих предметов.

— Поняла, – кивнула Ольга Дмитриевна и записала.

— Далее. Я завтра оберну пятьдесят тысяч со своего счета в золото и положу в безопасный ящик[11].

— Так много? Ты считаешь, что война продлится долго? Больше года?

Статский советник мрачно ответил:

— Тебе лучше не знать, чего я жду от этой войны. Но она будет долгой.

Лыкова-Оконишникова сморщилась, а супруг продолжил:

— Русская армия к ней не готова. Как горько острят мои друзья военные, это ее перманентное свойство. Биться с хорошо организованной германской машиной – занятие тяжелое. Убьют много людей.

— Но тебя ведь не призовут?

— Нет, я слишком старый для этого. Потом, из общей полиции по мобилизационным планам заберут примерно каждого десятого. А из сыскной – никого. Даже наши низколобые вожди понимают, что кто-то должен ловить преступников.

— А Павел и Николай? – продолжила уточнять жена.

— Они офицеры, их место в строю. Однако специфика службы сыновей такова, что в пехотную цепь командовать полуротой не пошлют. Шпионов тоже надо изымать, а еще засылать во вражеский тыл своих шпионов. Так что они сядут в штабах. Зная характеры Чунеева и Брюшкина[12], уверен, что они будут рваться в боевые операции. Нам остается лишь молиться за них…

Ольга Дмитриевна уткнула карандаш в бумагу:

— Что еще?

— Рубль примется худеть, но не сразу, а постепенно. Нужно ввести экономию. Начни записывать свои расходы и смотреть, что там лишнее и где можно найти то же самое, но дешевле. Далее. Я слышал в Министерстве финансов, что с объявлением кампании в стране могут ввести временный запрет на продажу алкоголя…

— Вот давно бы так, а то ты прикладываешься к рюмке каждый день!

Сыщик пропустил слова жены мимо ушей:

— …поэтому надо запасти бутылок десять, а лучше двадцать… нет, тридцать крепкого. Я сам займусь этим завтра. Продолжаю… Когда в столицу привезут с позиций первых раненых, тут наверняка общественные силы откроют свои госпитали. Земство, Красный Крест, может быть даже частные лица со средствами. Ты не удержишься и запишешься туда сестрой милосердия…

— Непременно! – опять вставила жена.

— Поэтому можешь заранее обновить свои знания, пройти курсы или что там у вас. Скоро пригодится.

Ольга Дмитриевна записала и это.

Лыков вдруг решил:

— А поехали прямо сейчас к Таубе. Он и она умные люди и многое дополнят к моим словам. Такое время наступает, что надо держаться вместе.