Адский прииск - Николай Свечин Страница 7

Сказано – сделано. Статский советник телефонировал генерал-майору и сказал, что они с супругой хотят приехать, потолковать. Барон задал всего один вопрос:

— О чем?

— О том, что скоро настанет.

— Понял, приезжайте.

Супруга послала горничную ловить извозчика, а Лыков полез в буфет взять бутылку французского коньяка – барону такие напитки были не по карману.

Виктор Рейнгольдович и Лидия Павловна приняли гостей настороженно:

— Что произошло, если вы так внезапно по нам соскучились?

— Меня посылают в Якутию, – с порога пояснил сыщик.

— Всего-то? Ты еще и на Чукотке не был.

— Командировка продлится до зимы, и военные действия запросто откроют без меня.

Генерал прикинул в уме – не иначе мысленно глянул на карту – и кивнул:

— Да, ты можешь не успеть вернуться.

— Так быстро все начнется? – всплеснула руками Ольга Дмитриевна.

— К зиме, скорее всего, пушки уже заговорят в полный голос, – грустно ответил барон. – Эх… Доигрались наши дипломаты…

— Они-то тут при чем? – сердито перебил статский советник. – Внешнюю политику по закону определяет государь.

— Умные дипломаты должны удерживать верховного правителя от ошибочных поступков, – сказал Таубе.

— А что может быть ошибочнее войны? – возмутился гость.

Все четверо сели за стол, и разведчик продолжил:

— Это наш с тобой старый спор, Алексей. Войны неизбежны, их нельзя отменить целиком. Государства, как и люди, всегда будут выяснять отношения при помощи силы. И надо быть сильным, чтобы уметь защищать свои интересы.

Сыщик энергично возразил разведчику:

— Война войне рознь! В нашем противоборстве с турками я сам принял участие как доброволец. Мы воевали за правое дело. А резня с японцами для чего понадобилась России? Погубили кучу людей, получили взамен одни унижения…

Виктор Рейнгольдович потер культю левой руки, которую он потерял в Маньчжурии. И постарался ответить основательно:

— Война на востоке была не нужна никому, кроме кучки высокопоставленных жуликов, тут я с тобой согласен. И людей, сложивших там головы за барыши августейших лесных дельцов[13], безмерно жалко. Но ведь грядущая битва затевается у наших западных границ. Там решится будущее России, да и всей Европы. Нельзя ее сравнивать с японской кампанией.

— Виктор! Финансист Григорий Марченко сказал мне в Гельсингфорсе: умные люди сеют друзей, а глупые – врагов. А мы что делаем? Готовимся убивать соседей? С соседями надо торговать, а не воевать.

— Скажи это кайзеру Вильгельму, – огрызнулся барон. – Он в первую очередь заинтересован в кровопролитии, и потому делает его неизбежным.

— А мы чисты в своих помыслах аки серафимы? Не мечтаем о проливах и господстве на Балканах?

— Алексей! Где люди, там и грязь, как говаривала моя кормилица. На земле нет рая и никогда не будет. Все греховны, все ошибаются: и государи, и простые люди вроде нас с тобой. Чего ты вдруг захотел? Разумного мирного сосуществования народов? Утопия!

Мужчины замолчали, а женщины переглядывались – тон разговора им не нравился. Наконец Лидия Павловна сказала:

— Давайте лучше про Якутию. Когда ты едешь?

Алексей Николаевич ответил:

— Билеты еще не куплены, и командировочные бумаги не оформлены. Дней пять-семь на подготовку уйдет.

— Значит, в конце недели отправишься? И как добираются до тех благословенных мест?