Загадка двух жертв - Андрей Посняков Страница 61

– Завтра доложишь во всех подробностях, – самым серьезным тоном промолвил Максим. – Игнату… Начальнику. Он к Дорожкиным на обед придет. И ты где-то к часу подтягивайся. Там и доложишь… Ах, Женя! Какая ж ты все-таки молодец!

– Да ла-адно…

А тетушки за столом все пели…

– Хас-Булат удалой, бедна сакля твоя…

Примерно через полчаса компания снова распалась. На этот раз тетушки вышли на улицу – «подышать», подружки же, Катя и Женька, оставив мужчин за столом, уединились в комнате именинницы – посекретничать о своем, о женском.

– Вон, смотри чего привезла! – Колесникова хвасталась новыми пластинками. – Пьеха, Лариса Мондрус, Миансарова… Хочешь, так возьми послушать.

– А возьму, спасибо! Слушай, Макс про тебя все время спрашивал. Когда ты в Ленинграде была… Вот как зайдет, так и спросит!

– А что именно спрашивал?

– Ну-у… не вышла ли, мол, Женечка замуж!

– Да ну тебя! А по правде?

– Ну, как ты да что… Мы ж с тобой переписываемся, он знает… – Катерина вдруг задумалась и искоса взглянула на подругу. – Слушай, я краем уха услышала про мужика, что к девчонкам малолетним приставал… Так вот, Наташка Савинкова как-то рассказывала, с ее двоюродной сестрой такое же было, с Янкой. Она в Доме быта работает, Янка-то закройщица, кажется, или портниха… Ну, понимаешь, мы с колясками гуляем, в парке обычно, а когда детишки уснут, сядем на скамеечке и болтаем о том о сем… Так Наташка и рассказала…

– Что именно рассказала? К Янке мужик пристал? – тут же насторожилась Женя.

Катя сверкнула глазами:

– Так а я о чем! Вообще Янка-то нелюдимая. Этакая дылда. Не зря в школе Кочергой дразнили! Так вот – приставал. Или просто хотел познакомиться, да Янка не так поняла… Только это еще прошлым летом было.

– А подробнее?

– А подробней Наташка не рассказывала. Это надо Янку спросить.

* * *

– Вот эта тетрадочка называется «Книга происшествий», или кратко – «КП», – потрясая объемистым гроссбухом, важно пояснял усатый капитан, дежурный по отделению Иван Никанорович Глоткин. – Тут все серьезное регистрируется, а всякая прочая мелочь – в «Журнале учета информации», в «ЖУИ», – вот здесь вот.

Дежурный кивнул на потрепанную амбарную книгу и продолжал:

– Срок рассмотрения «КП» – три дня, максимум десять, согласно уголовно-процессуальному кодексу… По «ЖУИ» можно и месяц отрабатывать – нарушения не будет… А что вы ничего не записываете, товарищ журналист?

Левушкин смущенно улыбнулся:

– Просто я вас внимательно слушаю, товарищ капитан. А записывать потом буду.

– А-а, ну если так…

– И, если возможно, зовите меня просто Николай. Без всех этих церемоний.

– Тогда и я не «товарищ капитан», а Никанорыч или Иван Никанорыч.

– Договорились!

– Вы, если что непонятно, спрашивайте, – растопорщил усы дежурный. – Все поясню. Это вот у нас рация. Сейчас с патрулем свяжемся!

Нажав на пульте какую-то кнопку, Иван Никанорович взял микрофон:

– Настурция! Гладиолусу ответь! Настурция, ответь Гладиолусу!

Вместо ответа в динамике послышались треск и шипение…

– Да чтоб тебя!

Дежурный треснул по пульту ладонью.

– Настурция! Гладиолусу ответь!

– Московское время пятнадцать часов! – с удовольствием и очень чисто отозвался голос в динамике. – В Ашхабаде – семнадцать, в Караганде восемнадцать…

– Ну, не совсем еще у нас хорошо со связью, – хмыкнув, выключил рацию капитан. – А в таких случаях что? Наряд отзванивается по телефону. Примерно раз в час. О, слышите?