Загадка двух жертв - Андрей Посняков Страница 62

Послышался резкий звонок, и на пульте замигала красная лампочка. Капитан взял трубку:

– Слушаю, милиция, дежурный! Что-что… Какие еще девочки? Кто-кто приставал? А вы-то кто? Мама… Чья мама? Фамилия, говорю, как? Слушайте, вы в отделение не сможете подойти? Да хоть сейчас прямо… Вот и славно. Прямо в дежурку и подходите, а там поглядим…

Положив трубку, Никанорыч снял фуражку и вытер платком обширную лысину:

– Ни черта не понять! Кто-то каких-то девочек на озере обижал… Ладно, сейчас придут – разберемся… Ну что, Николай, интересно?

– Интересно, да! – снова улыбнулся корреспондент. – Мне можно будет присутствовать? И пару снимков сделать?

– Присутствовать, конечно же, можно, а вот насчет поснимать… – Дежурный покосился на висевший на груди Левушкина фотоаппарат в светло-коричневом кожаном футляре. – Это хорошо бы уточнить у начальства… Сейчас…

Капитан потянулся к телефону внутренней связи…

– Товарищ капитан! Игнат Степанович, тут такое дело…

– Хороший аппарат – «Зоркий-4», – расчехлив камеру, похвастался журналист.

– Можно! – Иван Никанорыч повесил трубку и снова протер платком лысину. – Снимайте на здоровье! Начальник разрешил. Только потом все снимки ему покажете.

– Это само собой!

Обрадованный Левушкин тут же клацнул затвором и сделал первый кадр: заснял дежурного за пультом.

– Прям заголовок вижу – «Они стерегут наш покой»! А? Как вам, Иван Никанорович?

– Нормально, чего ж… Вы еще отделение снаружи снимите – там березки, красиво…

– Так отделение-то я уже сфотографировал, Иван Никанорович… Это у вас для задержанных камеры?

– Они самые, – покивал капитан. – Поясню только – для административно задержанных. Для всяких пьяниц да дебоширов. По следственным-то делам мы здесь не имеем права держать. Тех в Тянск отвозим. Хотя, конечно, как прокуратура распорядится. В исключительных случаях может и разрешить. Так сказать, в интересах следственных действий… Понятно пока все?

– Да-да! Вы очень интересно рассказываете, Иван Никанорович. В литературный кружок в детстве, часом, не ходили?

Дежурный громко расхохотался и снова вытащил платок.

– Нет, в литературный не ходил, скажете тоже! Ходил на борьбу и еще в лыжную секцию.

– О! Я тоже иногда люблю на лыжах походить. Этакая, знаете, зимняя красота. Мороз и солнце – день чудесный…

* * *

– Здравствуйте! Можно войти-то да-ак?

За стойкой дежурки вдруг возникла женщина лет сорока, в темном пиджачке поверх длинного цветастого платья. За женщиной виднелись две испуганные девчушки лет четырнадцати на вид, одна – пониже и поупитаннее, со светлыми косичками, в светлом летнем платьице, вторая – повыше, худенькая, в синем хлопковом сарафане поверх белой блузки.

– Ну, что встали, гражданочка? Слушаю вас.

– Я Харитонова Лукерья… Я звонила недавно да-ак…

– А! – Иван Никанорович надел фуражку. – Так это, значит, вы.

– Я, ага… И это вот девочки. Которые…

– Та-ак… – Искоса глянув на журналиста, дежурный задумался, забормотал себе под нос: – Участковый на выезде… опер вообще в Тянске… Помощник вечером только выйдет… Придется самим… Ладно! Значит, гражданка Харитонова… – Сдвинув на затылок фуражку, Иван Никанорович вытащил из ящика стола листок бумаги и авторучку. Слава богу, чернил в ней пока хватало… ну не пером же писать, не солидно как-то!

– Имя-отчество ваше как? Паспорт при себе имеете?