Пирожки со вкусом преступления - Селия Брук Страница 62

Джорджина Эксли подплыла к палатке Мэри с тем же бесстрастным выражением лица, что и накануне в пекарне.

— Конкурсантка номер десять, Мэри Даннинг, – объявила она для остальных членов жюри, которые, судя по заинтересованным взглядам, и так прекрасно знали, к кому подошли.

— Вы представляете на наш суд… ежевичные тарталетки, – Джорджина обратилась к своему судейскому бланку просто для виду – каждый присутствующий на празднике в Уиллоу-Брук и за его пределами имел представление, чем славится пекарня Мэри.

Эммет подал Мэри заранее подготовленное блюдо с тарталетками для жюри. Свежие идеальные пирожные с застывшим ягодным озером и белоснежной кремовой оборкой по краям казались нарисованными. Мэри осторожно сняла с блюда прозрачную крышку с декоративной лиловой бабочкой на ручке и протянула блюдо судейской бригаде. Джорджина осторожно, двумя холеными пальцами взяла тарталетку с блюда и откусила от нее деликатный кусочек. Потом, помедлив, еще один. Остальные судьи последовали ее примеру. Все это время журналисты не переставая снимали Мэри, которая стояла в некой растерянности, не представляя, что делать дальше. Эммет предложил жюри воды. Джорджина, поблагодарив, отпила из стаканчика и поставила свою тарталетку обратно, недоеденной. Остальные судьи сделали также. Джорджина аккуратно промокнула губы платком и что-то записала в свой бланк.

— Далее у нас конкурсант номер одиннадцать Алисия Торрингтон и ее эклеры с яблочным кремом.

Процессия двинулась дальше, оставив позади журналистов, которые задержались, чтобы задать Мэри несколько вопросов, на которые она ответила, сильно смущаясь.

— Мэри, расскажите о конфликте с Рафферти?

— Вы имеете отношение к нападению на него?

— Что вы можете сказать касательно информации, распространившейся в СМИ? Вы действительно покушались на Гленна Рафферти, чтобы получить первое место в конкурсе?

— В чем секрет ваших тарталеток?

Мэри хлопала глазами и отвечала невпопад, пытаясь сохранить лицо. Ей казалось, что на нее налетела стая кровожадных ворон, которые готовы разорвать ее на куски. Флойд Олсен особенно старался – он прыгал как обезьяна и норовил сунуть фотоаппарат ей прямо в лицо. Мэри спасло только то, что Джорджина Эксли уже отошла довольно далеко, а пресса не хотела упускать ее из виду, тем более что главный судья уже несколько раз недовольно обернулась.

— Вот противные стервятники! – проворчал Эммет, глядя вслед журналистам. Мэри не успела ничего ответить – у палатки возникла Бет, которая толкала коляску с леди Брайтли.

— Мы что-то пропустили? – громко осведомилась она.

— Только то, что Мэри хотели разорвать на куски и съесть живьем собратья Олсена по перу и камере.

— Жаль, я не успела, дорогая! – воскликнула Бет. – Я бы ответила за тебя на все вопросы.

— И тогда ей точно не достался бы первый приз! – буркнул Эммет. – Вот что, завози леди Брайтли под навес с Мэри и помогай мне с гостями. Нас опять ждет наплыв.

Эммет был прав – вокруг палатки снова начал скапливаться народ, привлеченный вниманием журналистов. Бет деловито впихнула тяжелую коляску к Мэри в палатку и подкатила к маленькому столику, на который Мэри тут же поставила стаканчик с какао для леди Брайтли. Сама же надела фирменный фартук и принялась помогать Эммету разносить тарталетки и наливать напитки для гостей. Два добрых часа у палатки Мэри царило столпотворение. У нее шесть раз взяли интервью. Она побеседовала даже с Олсеном и Фелицией. Последних так и подмывало задать владелице палатки вопрос про Рафферти, но они благоразумно удержались. Критик ничего не вспомнил, а бросаться обвинениями и намеками было как минимум неразумно. В числе гостей Мэри заметила даже Эббота, который угрюмо и глядя в сторону попросил у нее четыре тарталетки для жены.