Чашечку кофе, доктор? - Ольга Авдеенко Страница 64

Мысли инспектора естественным образом перетекли на Гросвенор-стрит – эта улица находилась в нескольких минутах ходьбы от дома графа Рэндалла. Сэр Уильям, заверил себя Найт, несомненно, сумеет образумить свою неугомонную племянницу и уберечь ее от посещений больницы Святого Варфоломея. Вернее, усмехнулся он, наоборот: уберечь больницу Святого Варфоломея от ее посещений.

Только вернувшись домой, Патрисия вспомнила, что не купила акварельную бумагу. «Придется признаваться сразу», – вздохнула девушка и постучала в дверь дядиного кабинета. Войдя, она тут же поняла, что признание и не понадобится. Сэр Уильям оторвался от книги, окинул ее проницательным взглядом и постановил:

— Ты была в больнице!

— Да, – подтвердила Патрисия, виновато пряча глаза.

— Что ж, по крайней мере, не отрицаешь. Но ты меня очень огорчаешь, Пат. Мало того, что ты меня ослушалась, ты еще поехала туда одна!

— Но ведь ты бы со мной не поехал!

— Хм, в логике тебе не откажешь, – вздохнул пожилой джентльмен. – Боюсь, я уделял недостаточно внимания твоему воспитанию, наивно надеясь, что в Челтенхемской школе[25] с этим справятся без меня. Безусловно, тебе дали там хорошее образование. К сожалению, теперь я вижу, что этого недостаточно. Юным девушкам, оказывается, постоянно нужен строгий контроль. До тех пор, пока наконец не посчастливится выдать их замуж, и желательно – на другой конец Англии.

— Я не хочу замуж! – взмолилась Патрисия. – Я хочу жить с тобой!

— Похоже, старому холостяку вроде меня недоступны некоторые тонкости, в которых разбираются только женщины. Может быть, подыскать тебе компаньонку? – Сэру Уильяму понравилась эта неожиданная идея, и он принялся с удовольствием ее развивать: – Достойную, опытную женщину в летах, которая бы тебя наставляла, выводила в свет, учила бы разным премудростям – как вести домашнее хозяйство, в каком порядке рассаживать гостей за столом, как и с кем заводить новые знакомства, как правильно обращаться к титулованным особам и прочее…

Девушка представила грозную дородную даму в сверкающем пенсне и содрогнулась.

— А я бы тем временем спокойно предавался чтению любимых книг, – продолжал мечтать пожилой джентльмен, – ходил по букинистическим лавкам, уселся за мемуары…

— Разве я когда-нибудь мешала тебе этим заниматься? – робко возразила Патрисия.

— … или пропадал бы целыми днями в клубе, среди таких же старых грибов, – произнес сэр Уильям и сам испугался: – Ох, нет, это уж слишком!

Девушка прыснула, подбежала к нему и крепко обняла, прижавшись щекой к его щеке. Она не осознавала, что этот прием всегда действовал безотказно. Пожилой джентльмен растаял.

— Если бы тебе было пять лет, я бы оставил тебя без сладкого. А сейчас – что прикажешь с тобой делать? – посетовал он.

— Понять и простить, – предложила Патрисия и заворковала: – Ты же самый добрый, самый мудрый, самый замечательный дядюшка на свете…

— Я мог бы быть еще и самым беззаботным дядюшкой, – проворчал сэр Уильям, – если бы мне вместо племянницы не достались десять казней египетских.

Девушка поцеловала его и чинно уселась рядом на стуле.

— А знаешь, тот старичок с Тафтон-стрит, доктор Моррис, оказался сумасшедшим, – сообщила она без всякой связи. – Мы с мистером Финнеганом сегодня видели, как он прослушивал стену больницы стетоскопом.