Тайна старого саквояжа - Евгений Сухов Страница 65

— Нет, он сам мне помощь предложил.

— Он что, такой добрый? — спросил Воловцов. — Всем свою помощь предлагает?

— Не всем, — чуть помолчав, ответила Настасья. — Вообще-то он человек строгий…

— Но в вашем случае он пошел вам навстречу, я так понимаю? — продолжал допытываться судебный следователь.

— Так, — ответила женщина.

— А почему он предложил вам помощь, как вы думаете? — задал новый вопрос Воловцов.

— Ну а что ж тут думать, — Анастасия немного замялась. — Верно, я ему приглянулась…

— Хорошо, какую он вам предложил помощь? — спросил, уже не тушуясь, Иван Федорович.

— Он… предложил мне стать его экономкой, — ответила Настасья. — Вести его хозяйство, готовить, стирать…

— Жалованье какое-то Козицкий вам положил или нет? — поинтересовался Воловцов.

— Да какое жалованье? — удивилась женщина. — И так я жила на всем готовом.

— А… интимные отношения у вас с ним… — Иван Федорович вдруг опять стушевался, что, похоже, не ускользнуло от взора молодой женщины, — давно начались?

— Это вам важно знать? — спросила Настасья.

— Это не мое любопытство, это для следствия важно знать, — стараясь быть убедительным, ответил Иван Федорович.

— Да тогда же, осенью, — просто ответила Анастасия и опять этим легким кокетливым жестом заправила прядку волос за ухо. — Самсон Николаевич относился ко мне очень хорошо, уважительно даже. Советы давал, как жить, чтоб никто не обманул и не обидел. А чем бедной женщине, у которой ничего нет, отблагодарить мужчину за благодеяния?

— Ясно, — кашлянув в кулак, произнес Воловцов. Пора было менять тему разговора…

— Да вы не думайте про него ничего худого, — как бы упредила последующий вопрос судебного следователя Анастасия. — В том, что мы стали жить с господином Козицким как муж и жена, скорее я виновата, нежели он. — Она как-то резко и нервически подалась вперед, и Иван Федорович невольно отстранился. — Самсон Николаевич в душе человек добрый. Вспыльчивый — это да. Водится такое за ним. Но отходит он быстро и зла долго не помнит…

— А вот на селе, напротив, говорят, что он спуску никому не дает. И если что не по его, так и со свету сжить может, — заявил в ответ на такую эмоциональную тираду женщины судебный следователь.

— А кто говорит? — вскинула голову Анастасия.

— Да просто, говорят… — неопределенно ответил Воловцов.

— Не слушайте их, кто так говорит, — Анастасия сделала брезгливую мину. — Это недоброжелатели, лентяи да завистники. Таковых на селе, почитай, каждый второй.

— Не считая каждого первого? — шутливо спросил Иван Федорович.

— Точно! — Настасья со смешком посмотрела на судебного следователя. — В самую точку попали!

— Хорошо, — улыбнулся Воловцов. Теперь на его лице была написана доброжелательность, как у милого дядюшки, который желает родной племяннице только добра. — Вы, наверное, знаете, что господин Козицкий, ваш… благодетель и… наставник, так сказать, находится у нас под подозрением в совершении убийства главноуправляющего Попова?

— Ну… да, — ответила Анастасия. — Только он этого, поверьте, совершить никак не мог.

— Вы предвосхитили мой вопрос, — признался судебный следователь и уже серьезно посмотрел на молодую женщину. — Стало быть, убиение человека господин Козицкий совершить не мог?

— Не мог, — твердо ответила Настасья.