Тайна одной деревни - Валентина Каримова Страница 65

— Может, бабуля не любит гостей? – начала я. – Она не может не слышать наш стук, но раз не открывает, значит, не хочет.

— Как раз в её возрасте она запросто может нас действительно не слышать, - не согласилась подруга. – Как её отчество?

— Не знаю.

— Евдокия! Бабушка Евдокия! – завопила Верка так, что у меня чуть уши не заложило.

Я посмотрела на окна – никакого движения за ними не наблюдалось. Ещё через минуту мне начало всё это надоедать, и я чуть резче, чем хотела, сказала:

— Можешь тут заночевать, если хочешь, а я домой пойду.

Развернувшись, я ожидала, что подруга последует за мной, но Верка проявила упорство:

— А вдруг ей стало плохо? Надо попасть в дом и проверить.

Не поверив своим ушам, я остановилась и переспросила:

— Что, прости?

— Полезли через забор! Знаешь, в случае внезапных проблем с сердцем бывает дорога каждая минута!

— Вер, да какие проблемы с сердцем? – слабо сопротивлялась я, уже карабкаясь следом за ней по забору. Слова Верки возымели действие – теперь я не могла отсюда уйти, не убедившись, что со старухой всё в порядке. – А что, если она разозлится на нас?

— Подумаешь, проблема! – отмахнулась подруга. – Убежим, да и всё.

Спрыгивать с забора пришлось прямо в кучу хлама. Под ногами что-то глухо и противно хрустнуло, а я поморщилась. Главное – не думать о крысах, которые вполне вольготно могут здесь сновать. Чувствуя, что поверхность нетвёрдая и что-то (даже не хочу представлять что) разъезжается в разные стороны, я поспешила ступить на узкую тропинку, ведущую к дому. Верка уже была на крыльце. Громко постучала – тишина.

Схватившись за старую ржавую ручку, подруга наудачу толкнула дверь. Совершенно неожиданно та с отвратительным скрипом открылась. В нос тут же ударил затхлый запах – пыли, старых прелых вещей, плесени и ещё чего-то сладковато-тошнотворного.

Не сговариваясь, но, как по команде зажав носы руками, мы вошли внутрь. Стараясь не обращать внимания ни на что вокруг, стали быстро продвигаться между горами мусора в кухню.

Евдокия действительно оказалась дома. Скрючившись, она лежала на боку у стола. Руки безвольно раскинуты, лицо бледное - под стать косынке, криво съехавшей на затылок, глаза закрыты. Абсолютно седые волосы растрепались.

В первую секунду мы отпрянули, но, быстро сориентировавшись, бросились к старухе. К нашей радости, она, хоть слабо и поверхностно, но дышала. Верка схватила Евдокию за запястье и с облегчением сказала:

— Пульс есть.

— Звоню в скорую, - быстро сказала я и трясущимися руками стала набирать номер. Пока диктовала оператору адрес, Верка кое-как разгребла хлам под головой Евдокии и вместо него подложила ей серое в пятнах полотенце, которое висело слева от стола на гвозде.

В скорой сообщили, что отправили бригаду, и следом я позвонила Поле, чтобы узнать у неё, как нам себя вести, пока ждём.

Не без усилий открыв грязное, в разводах, окно, чтобы обеспечить приток свежего воздуха, мы стали ждать. Никогда ещё время не тянулось для меня так медленно. Поминутно мы с Веркой смотрели на часы и наклонялись к старухе, чтобы послушать, дышит ли она.

— Да что ж они никак не доедут? – возмущалась Верка. – Два раза умереть успеешь, пока дождёшься!

Меня охватило странное оцепенение. Не обращая внимание ни на что вокруг, я смотрела на Евдокию. Глаза её по-прежнему были закрыты, на бледном морщинистом лбу выступил пот.