В объективе - Ани Хоуп Страница 66

– Вернемся в номер? Здесь душно.

На обед они заказали букатини алл-аматричана и гуанчиале, а на десерт тыквенный пирог с чаем.

– Боже, я боюсь съесть свои щеки! – прикрыв рот, рассмеялась Джессика.

– Да, в школьных столовках такого не попробуешь, – согласился Кристофер. – Передай, пожалуйста, чашку.

Она придвинула фарфоровое блюдце с волнистыми краями, и тонкая чашка звонко цокнула.

– Не представляю тебя в школьной столовой с подносом в руках. Вообще не представляю тебя школьником или студентом.

– Если бы мы встретились в то время, я уверен, ты бы со мной даже не заговорила.

Джессика вскинула брови.

– Почему?

– Я был страшным занудой, – ухмыльнулся Бейс, откусив кусок пирога.

– Едва ли это изменилось, – пошутила Джессика. Уж кем-кем, а занудой он не был. – Мне не хочется никуда идти, – призналась она. – Из номера открывается чудесный вид, и я обнаружила пульт от крыши. Можешь себе представить? Ночью можно смотреть на звезды.

Кристофер отставил чашку и прищурился.

– Это единственная причина, по которой ты жаждешь оставить меня одного?

– Еще у меня болит голова, – совсем тихо добавила Джессика. Как ему удалось понять, что с ней что-то не так?

– Сильно болит? – без тени упрека спросил он.

Что сказать? Она буквально ощущала, как пульсируют виски. Не дожидаясь ответа, Кристофер внес предложение.

– Я вызову горничную – отдать костюмы в химчистку, чтобы их отгладили к аукциону. Заодно попрошу для тебя таблетку. Если не поможет, то пойду один.

Джессику тронула его забота. Она вытерла рот салфеткой и, выйдя из-за стола, забралась на кровать. Кристофер позвонил, попросив захватить для себя свежую прессу. Сама не заметив, Джессика погрузилась в сон, а когда проснулась – увидела мужчину у напольного зеркала.

– Который час?

– Без четверти восемь, – отозвался Кристофер, пыхтя с галстуком, который она рассматривала днем.

– Давай помогу.

Она слезла с постели. Бейс в отчаянии опустил руки, галстук повис на его груди безжизненной змейкой.

– Ненавижу удавки, – оправдался он, когда Джессика подошла ближе и подняла воротничок рубашки. Затем стянула галстук, расправила его и закинула за шею Кристофера.

Он смотрел на нее сверху вниз и робел, как мальчишка. Джессика ловко выровняла концы и приступила к узлу.

– В детстве мама научила меня, чтобы я могла завязывать галстуки папе. Он был моим постоянным клиентом. – Она вставила тонкий конец в шлицу и разгладила рубашку. – Папа любил «Виндзорский» узел, поэтому он удается мне лучше всего.

Кристофер взглянул на свое отражение и улыбнулся.

– По-моему, идеально.

– Не совсем, – поспорила Джессика.

– Чего-то не хватает? – удивился он.

На мгновение она замолчала, но лишь затем, чтобы найти свое платье и приложить к себе.

– Спутницы! – заявила Джессика.

Кристофер не ответил, но она заметила, как поднялись уголки его губ, когда он отворачивался.

– Буду ждать на улице.

* * *

Сумерки окутали окрестности «Элит Хилл». По мощеной дорожке шли двое – мужчина в строгом смокинге, черном, как его уложенные на косой пробор волосы и молодая женщина в платье-футляре изумрудного цвета с массивным пионом на плече. Ни у кого из гостей фешенебельного курорта не возникло сомнений – перед ними молодая пара, чей роман в самом разгаре. Ибо каждый из них деликатно заявлял о правах на своего спутника филигранно подобранными деталями, вторящими костюму другого – темно-зеленым галстуком и черными туфлями-лодочками. Кристофер и Джессика вошли в павильон – хрустальную сферу, подсвеченную со всех сторон софитами, словно свежая кровь, что вливается в умирающее тело старика.