Тень чужого врага - Галина Владимировна Романова Страница 67

Он научился справляться с бытом. Соседка раз в неделю приходила убирать его просторную квартиру, брала недорого. Девчонки, что высадили в его саду розы, тоже были не прочь подработать и охотно ухаживали за его цветами, платил он им мало — сущие копейки. Обедать и ужинать он ходил в семейное кафе по соседству. У него там уже скидка была тридцать процентов. Завтракать не привык, обходился чашкой кофе и пирожным.

Всё сложилось в его жизни. И Иванов даже придумал свою собственную молитву, прося Господа оставить всё как есть до дней его последних. Но…

Что-то, видимо, в этот придуманный им текст просочилось греховное, раз на Иванова посыпалось.

Перво-наперво его житье-бытье перестало быть тайной для овдовевшей к тому времени бывшей жены. И она заявилась к нему на порог сразу с тремя чемоданами.

Конечно, он ее не пустил! С какой стати?! У нее уже от второго брака два дитяти случилось и внуки имелись. Ему они зачем?

— Но переночевать-то я могу у тебя хотя бы одну ночь, Иванов?! — нервно вытирала пот с сильно располневшего лица бывшая супруга. — Куда мне сейчас? Разгар сезона. Всё занято! Могу?

— Нет, — категорично ответил он.

Получилась бы история из сказки, где у заюшки была избушка лубяная, а у лисы ледяная — ну и так далее…

Иванов вышел к ней на улицу, вызвал такси до ближайшего мотеля, где ей пообещали предоставить номер на три дня. И даже сам все оплатил — и такси, и номер. Лишь бы отстала.

Бывшая жена страшно гневалась, но уехала. И больше не давала о себе знать.

Потом на его бедную лысую голову свалились мошенники — те засыпали его письмами счастья и различными сообщениями о взломах его счетов и слежке спецслужб. Не поработай он в свое время врачом за колючей проволокой, купился бы, настолько они были убедительными.

Иванову пришлось день за днем блокировать входящие звонки с незнакомых номеров и удалять сообщения с кодами и ссылками. Но однажды, расслабившись, он забылся и ответил на звонок с незнакомого номера. Специальная программа в его телефоне не распознала его как опасный. Иванов ответил. И страшно об этом пожалел.

Ему, оказывается, звонил полковник Миров — начальник колонии, в которой Иванов когда-то лечил осужденных. И принялся задавать вопросы. О-о-очень нехорошие и опасные вопросы, ответы на которые могли не просто навредить Иванову, но и отправить его за решетку.

Речь шла о пожаре, случившемся в колонии одиннадцать лет назад.

— Мне тут звонят опера из Москвы, Иванов, — неприятным голосом оповестил Миров. — И несут какую-то ахинею.

— По поводу? — Он правда не сразу понял.

— Будто бы в том пожаре погиб не уголовник Хомутов, а охранник Воробьев.

— Как такое возможно? — опешил Иванов.

Опешил он, конечно, не оттого, что якобы была совершена подмена личностей. А оттого, что московским оперативникам вообще пришла в голову подобная мысль.

— Вот я тебя и хотел спросить, Иванов: как такое возможно? И возможно ли? Отвечай, мать твою!

— Товарищ полковник, я попросил бы вас быть повежливее, — прогнусавил в ответ Иванов.

Его лицо, грудь, спина — всё покрылось липким потом. Он просто задыхаться начал и распахнул настежь окно в кухне. Из сада, где почти полностью сошел весь снег, на него пахнуло прелой листвой. Девочки, ухаживающие за его розами, категорически не разрешали сгребать опавшие листья. И теперь он дышал запахом тлена.