Призрак Викария - Эрик Фуасье Страница 68

Однако, несмотря на энтузиазм и силу убеждения обеих активисток, успехи их пока что были невелики. В толпе буржуа, поглядывавших на них кто безразлично, кто неодобрительно, и домашних служанок, не решавшихся даже прикоснуться к протянутой листовке, девушки получали десять отказов на одно согласие. Так что задача грозила обернуться утомительной и малоприятной. Но этим утром было так тепло и Мари-Рен излучала такую заразительную жизнерадостность, что Аглаэ наслаждалась моментом, отодвинув все тревоги на второй план. А тревог в последнее время у нее хватало, и еще добавилось, когда Валантен сообщил ей о возвращении Викария. Беспокойство девушки усугублялось тем, что мужчина, к которому она питала нежнейшие чувства, с каждым днем, казалось, все больше мрачнел. Во вторник вечером, в оперном театре, Аглаэ почувствовала его отстраненность, как будто мыслями он был где-то далеко, а угрюмое выражение его лица выдавало глубокие внутренние переживания. И хотя до самого конца спектакля девушка умирала от желания выяснить причину его печалей, она так и не решилась задать вопрос и вернулась домой с ощущением испорченного вечера, одновременно раздосадованная и огорченная.

Впрочем, сейчас веселое настроение юной белошвейки заставило Аглаэ забыть обо всем. В лице Мари-Рен актриса нашла младшую сестренку, еще более дерзкую и независимую, чем она сама. Отрадно было смотреть, как легко та порхает по бульвару, устремляясь с листовками то к одной женщине, то к другой, и отшучивается от досужих краснобаев, которые пытаются за ней приударить. Непокорные белокурые кудряшки плясали на ветру, ясное личико сияло, и сама она была подобна весеннему солнцу, которое будто подбадривало их обеих, похлопывая по плечам теплыми лучами. Рядом с таким солнышком, искрящимся и беззаботным, озорным и дружелюбным, легко было поддаться самым светлым надеждам и поверить, что когда-нибудь гнет и предрассудки действительно будут побеждены. Не только настоящие воительницы, такие как Клэр Демар, но и щедрые души, такие как Мари-Рен, в конце концов сумеют открыть глаза своим современникам и добьются лучшей жизни для всех женщин, в которой патриархальное общество, закосневшее в несправедливости, веками им отказывало.

– О чем ты задумалась? – спросила Мари-Рен, обернувшись к подруге, которую она обогнала на десяток шагов. – Если будешь ворон считать, мы с листовками и до полудня не управимся!

Упрека в ее тоне не было вовсе – только задорное подначивание. Аглаэ встряхнулась и, догнав подругу, приобняла ее за талию.

– А тебе, должно быть, не терпится пораньше упорхнуть к своему кавалеру? Я права?

Мари-Рен взбила свою роскошную гриву с мастерством опытной соблазнительницы, совсем не вязавшимся с ее юным возрастом.

– Как ты догадалась? – лукаво поинтересовалась она. – Я и правда встретила одного человека. Три дня назад. Пригожий брюнет с глазами лани, густыми-прегустыми ресницами и такой улыбкой, что просто ах! Мы познакомились в одном кабачке под названием «Мельница янсенистов», у Мэнской заставы. И сразу друг другу понравились. А потом пошло-поехало – кадрили, галопы, опять кадрили. Мы не расставались до конца вечера!

– Чем же занимается в жизни твой неутомимый танцор?

– Он работает приказчиком у Эрбо, а Эрбо – самый знаменитый скорняк в Париже.