Берлинский гейм - Лен Дейтон Страница 68

— Самое лучшее – это «пуар», – сказала она, отыскивая нужную бутылку. – И еще вот вам малинки, друг мой.

И со стуком поставила на стол передо мной бутылку «фрамбуаз».

А сама вышла из столовой, унося в руке наполовину опорожненную бутылку грушевой настойки, свой пустой бокал, а другой – прижимая к груди свои туфли. Я улыбнулся вслед с мужским взаимопониманием… но и не только. Поппи была из тех женщин, какие мне нравились. Я выпил и вино, и две чашки кофе, а затем направился, чуть пошатнувшись, через всю комнату в тот угол, откуда по-хозяйски, незаметно, дирижировал всем происходившим Фрэнк.

— Вчера вечером я видел Вернера, – сказал я.

— Бедняжка, – отвечал Фрэнк. – Давай я подолью тебе бренди, если у тебя есть желание говорить на эту тему.

Но я накрыл свой бокал ладонью.

— Какой же я идиот, – заметил Фрэнк, – ведь ты пьешь то же, что и дамы.

Я пропустил шпильку мимо ушей и сказал:

— Вернер ломает себе голову, пытаясь понять, что ты против него имеешь.

Фрэнк налил бренди себе и наморщил лоб, словно усиленно о чем-то размышляя. Прежде чем ответить, он поставил бутылку бренди рядом, на сервировочный столик.

— Насчет него у нас есть инструкция. Ты ее видел, Бернард.

— Да, я читал его досье, – подтвердил я. – Эта бумага находится там уже пять лет. Может быть, настало время ему что-нибудь снова поручить?

— Что-нибудь не очень серьезное, ты хочешь сказать. Хм…

— Он чувствует, что его отстранили от дел.

— Может быть, – отозвался Фрэнк. – Американцы не прибегают к его услугам, да и для других он ничего существенного не делает.

Я посмотрел на Фрэнка и хмыкнул, желая дать понять, насколько это глупейший ответ: ведь американцы получили копию документа, где говорилось, что мы Вернера больше не используем. Они его тоже перестали привлекать в силу какой-то собственной, нам неведомой причины.

— Вернер убежден, что у тебя против него зуб.

— Он сказал почему?

— Признался, что не понимает.

Фрэнк оглянулся на гостей. Полицейский чиновник разговаривал с Поппи. Он встретил взгляд хозяина и улыбнулся. Сын Фрэнка слушал, что ему говорила меццо-сопрано. А миссис Харрингтон отдавала распоряжение прислуге – одетой в белый передник и с таким чепчиком на голове, что мне доводилось видеть лишь на старых фотографиях, – принести полусладкое шампанское, оно, конечно же, освежит и взбодрит гостей. Фрэнк снова обернулся ко мне, явно сожалея, что не понадобился по какому-нибудь срочному делу.

— Возможно, мне следовало сказать тебе про Вернера еще раньше, – начал он. – Но я предпочитаю держать подобную информацию по принципу «до востребования».

— Разумеется, – сказал я.

Поппи засмеялась над чем-то таким, что сказал ей полицейский. Неужели ей с ним интересно?

— Однажды ночью, в сентябре семьдесят восьмого, я назначил Вернера ответственным за безопасность связи. В ту ночь пришло много сообщений по радио. Некая банда в Баадер-Майнхофе захватила «боинг» компании «Люфтганза», и в Бонне были уверены, что они летят в Прагу… Спроси об этом свою жену, она наверняка помнит события той ночи. Никто не сомкнул глаз. – Он глотнул бренди. – Примерно в три часа пополуночи шифровальщик принес радиоперехват, полученный с передатчика русской армии в Карлсхорсте. Советский командующий запрашивал о возможности держать в постоянной готовности один из военных аэродромов на юго-западе Чехословакии, вплоть до последующего уведомления. Я понимал, к чему относится запрос, поскольку знал содержание других радиограмм. И знал, что последняя шифровка никак не связана с воздушными пиратами из Баадер-Майнхофа. Поэтому я не дал ей хода. Моя служба перехвата стала единственной, получившей в ту ночь это радиосообщение. Это я проверил в информационном центре НАТО.