Невидимый фронт - Юрий Усыченко Страница 68

Мечты, однако, не мешали Кулиеву чутко прислушиваться к каждому шороху. Внезапно часовой услышал едва уловимый, очевидно очень далекий, необычный плеск на реке, не похожий на плеск волн. Кулиев отступил в тень, крепко сжал винтовку, напряженно вглядываясь в туман.

Плеск становился громче, но туман по-прежнему не давал возможности разглядеть что-нибудь на реке. С берега виднелась небольшая темная полоса воды шириной метров пять, а дальше Эльбу скрывала белая муть, но Рустам определил, что загадочные звуки приближаются.

В ожидании прошло несколько минут. Наконец Кулиев увидел три круглых темных пятна. Они становились яснее и яснее. Вскоре Кулиев разглядел головы и плечи плывущих людей. Солдат хотел окликнуть их, но раздумал. Пусть сперва выберутся на сушу.

Они выбрались, трое пошатывающихся от усталости мужчин.

— Приплыли, – прерывающимся не то от холода, не то от волнения голосом сказал один. – Даже не верится, что мы у своих. Вот счастье-то, товарищи!

— Побегать надо, иначе околеешь с холода, – перебил второй.

— Теперь не околеем, скорей бы кого из красноармейцев или командиров увидеть, – весело возразил третий.

— Руки вверх! – Кулиев, выступив из своего укрытия, направил винтовку на неизвестных. Все трое на секунду застыли от изумления: они и не подозревали, что здесь есть еще кто-либо, кроме них, – а затем быстро выполнили команду.

— Откуда? – сурово спросил Рустам. Спросил больше для проформы, так как уже догадался: перед ним перебежчики с того берега Эльбы.

— Из лагеря мы, – весело ответил самый высокий, который первым сказал о счастье попасть к своим. – Бежали из него, будь он проклят.

— Выясним, – солидным баском пообещал Кулиев. – Сейчас мне смена будет, отведу вас в штаб. Потерпите минут пяток. Руки опустить можете, но с места не сходите.

Смена не заставила себя ждать. Кулиев доложил обо всем разводящему и по его приказанию повел задержанных в штаб батальона. Там, наконец, Рустам смог как следует рассмотреть всех троих: двое худы, истощены, как люди, которые годами не ели досыта, третий выглядел здоровее, но все трое казались измученными до предела. Ветхая мокрая одежда висела клочьями, один был бос, у двух других на ногах подвязанные веревками полуразвалившиеся ботинки на деревянной подошве.

Неизвестные рассказали дежурному по батальону лейтенанту Милетину, что они советские граждане, были в гитлеровском плену. Два дня назад гестаповцы, поняв, что их власти в лагере приходит конец, решили расстрелять всех заключенных, но это не удалось: узники подняли восстание.

— Вот молодцы, не струсили! Герои! – восхищенно сказал лейтенант. – А когда лагерь остался без охраны, решили, значит, пробраться к нам?

— Так и было, – торопливо ответил один из перебежчиков, среднего роста, с круглым лицом и серыми невыразительными глазами. – Я давно удрать хотел, но все робел, а тут подвезло. Уж очень тяжело было в этом постылом месте оставаться. Днем идти нельзя – все прятался. Вчера ночью встретился вот с ними. В одном лагере сидели, вместе все муки сносили. Они, оказывается, тоже, как и я, решили сразу из лагеря уйти. Жаль, не знал я этого раньше, а то сразу бы вместе отправились.

Лейтенанта глубоко взволновал рассказ и самый вид этих измученных людей. Неоднократно приходилось Милетину встречать узников, вырвавшихся из концлагерей, но ни лейтенант, ни его товарищи не могли привыкнуть к виду их. Волна искреннего сочувствия, непреодолимого желания помочь подкатывалась к сердцу Милетина, когда глядел он на жертвы гитлеровского «нового порядка».