Отстойник душ - Денис Нижегородцев Страница 69

— Ратманов, мне проще тебе ничего не отвечать. Но так и быть, по старой памяти. Все, что мы делаем, с одной стороны, реально, но с другой — как бы и понарошку. Сам подумай. Участвуя в покушении на царя, я знал, что ты его предотвратишь. А также и то, что ты, да, ты, Ратманов, рано или поздно приведешь всех нас к Двуреченскому-Корнилову, с которым у тебя личные счеты. Гениально ж… А уж в каком ведомстве я основную зарплату получаю, позволь умолчать-с, — заметил двойной или тройной агент. — Сие коммерческая тайна.

— Понятно.

Возвращаясь домой после тяжелейшего рабочего дня, чиновник для поручений при сыскной полиции удивлялся, а где-то даже и восхищался своим «заклятым другом» Викентием Саввичем Двуреченским. Опять же обманет и обведет вокруг пальца, как ребенка? Как пить дать!

Однако же как ловко это у него выходило. По сути, Викентий Саввич дважды разыграл один и тот же мошеннический прием. В первый раз он не придумал ничего лучше, чем при ограблении «общака» старообрядцев большую его часть никуда и не вывозить из заброшенной церкви на Рогоже. По сути, подельники лишь имитировали инцидент, а на самом деле просто перепрятали ценности в другом углу. Так и сейчас, Корнилов несколько месяцев водил всех за нос, продолжая преспокойненько прятаться в том же самом теле — Двуреченского, ну или Гнойного. Молодец!

2

Надо ли говорить, что ночь выдалась для Георгия Ратманова не самой простой и уж точно бессонной? Он вернулся к себе очень поздно. И, войдя в дом, стремился не издать ни одного громкого звука. Каллистрат, судя по благолепной тишине в квартире, уже давно дрых. Потому был шанс уйти под утро незаметно. «Вот только как-то это не по-людски», — подумалось Георгию. И он захотел оставить верному слуге хотя бы записку.

«Каллистрат! Ты служил мне верой и правдой…» — написал попаданец и впал в ступор. Что он мог добавить? Кроме того, что слуга служил ему верой и правдой и как к слуге к Каллистрату у него не было ни единого замечания! При этом Ратманов по-прежнему почти ничего не знал об этом добром человеке. И, откровенно говоря, это было даже подозрительно. Будь Георгий чуть более тревожным, он бы и в Каллистрате заподозрил ландаутиста.

— Запятая, — раздалось у Ратманова из-за плеча.

Он обернулся:

— Что?

— Запятая после «верой и правдой», — подсказал Каллистрат, неожиданно материализовавшись из темноты.

— Ты меня напугал. Я думал, ты спишь, — признался хозяин.

— Я-то уже поспал. А вот вам, Георгий Константинович, не мешало бы вздремнуть, — по-отечески наставлял слуга. — Сил на вас глядеть нету, совсем начальники вас не жалеют.

— Спасибо, Каллистрат, но я, пожалуй, этой ночью не усну, — сказал Жора, скручивая недописанное письмо.

Ему страшно хотелось спать. Но одновременно нельзя было исключать, что под утро он вновь впадет в сонный ступор, а некие «доброжелатели» из будущего захотят сделать ему новую «инъекцию Геращенкова». Тогда вся затея с Двуреченским пойдет насмарку. А чтобы вернуться в XXI век, ему придется довериться таким людям, как Монахов или Казак. Эх, как бы он хотел посоветоваться обо всем этом с верным человеком, таким как Каллистрат! Но тот застрял в своем XX веке и при всем желании не смог бы его понять, а тем более помочь…

— Георгий Константинович, — Каллистрат вдруг заговорил сам, глядя на свернутое письмо в руке полицейского чиновника, — вижу, у вас какие-то сложности, сомнения. Не хотите поделиться со мной, снять тяжесть с души?