Отстойник душ - Денис Нижегородцев Страница 70

— Может, и хотел бы, — признался попаданец, — да не сможешь ты мне помочь, уж извини.

— Уверены?

— Уверен.

— Это потому что я выгляжу как этакий недалекий слуга?

— Да перестань, Каллистрат, чего ты пристал? — удивился Георгий. — Отлично ты выглядишь. Иди, не знаю… пыль протри в другой комнате!

— Пыль я уже везде протер, — сообщил слуга. — А что, если я скажу, что я такой же, как и вы?

— Такой же — это какой?

— Ландаутист, — тихо произнес слуга.

По рукам Георгия побежали мурашки.

— Та-а-ак. Вот с этого места поподробнее.

— Такой же ландаутист на службе России! — повторил почти то же самое Каллистрат, но уже с большим пафосом. — Поэтому я вас хорошо понимаю и не могу уже смотреть, как вы переживаете.

— Спасибо, Каллистрат. Вот удивил так удивил. Хотя, признаться, я и подозревал о чем-то подобном. Ты из СЭПвВ или из вольных?

Здесь Каллистрат как будто замялся, а потом дипломатично ответил:

— Я из еще неопределившихся, не так давно узнал об этой своей «хвори».

— И как тебе?

— Не очень… — признался слуга. — Но как я уже успел удостовериться, что СЭПвВ, что партизаны — те еще твари, руководствуются якобы высшими интересами и совсем не думают о людях. Я уже давно наблюдаю, как они мучают тебя, Георгий. Надеюсь, эти сволочи тебя не догонят!

Георгий посмотрел на него с благодарностью, разве только не обнял. Порвал письмо, которое так и не дописал. После чего отдал необходимые распоряжения хозяйственного свойства, чтобы встретить Двуреченского во всеоружии.

В прямом смысле, кстати. Вместе они осмотрели, почистили и перезарядили целый оружейный схрон, какой остался у Георгия еще с прошлой квартиры и от прежней жизни налетчика Ратманова. Он не знал, когда и при каких обстоятельствах оружие может ему понадобиться, но спрятал в голенище сапога и в невзрачный холщовый мешок на дне дорожной сумки и «веблей», и «смит и вессон» с особыми бронебойными пулями.

— Я так понимаю, отговаривать вас бесполезно? — деликатно спросил Каллистрат.

— Правильно понимаешь.

— Тогда не буду спрашивать, куда вы едете, спрошу только, надолго ль? — поинтересовался Каллистрат, вжившись в роль слуги на все сто процентов. Разве только не прослезившись, собирая хозяина в опасный путь.

— В Ярославль. Надолго. Но, откровенно говоря, я и сам толком не знаю, на сколько. Но готовым нужно быть ко всему! Ну а ты доложишь Кошко, что я заболел. Чтобы, по крайней мере первое время, не искали…

Рано утром слуга уже довез его до Савеловского вокзала. Извозчика не брали. Каллистрат для верности сам правил неизвестно откуда взявшейся лошаденкой с тележкой.

— А ты не ямщиком был, случаем, а, Каллистрат? В прошлой жизни, еще до ландаутизма? — улыбнулся Георгий.

— Всяким заниматься приходилось, — осклабился тот в ответ.

— И кто же ты на самом деле? — напоследок спросил Ратманов. — Ну, какое твое настоящее имя?

— Такое и есть, — развел руками ландаутист. — Каллистрат. Каллистрат Никитин.

— Повезло тебе… — заключил Юра Бурлак в теле Георгия Ратманова.

На том и расстались. Слез не лили. По-мужски пожали друг другу руки. Да и все.

3

Рано утром, как и условились, Георгий стоял сбоку от Савеловского вокзала, стараясь не сильно «отсвечивать», если бы за ним следили. Он чувствовал себя в своеобразной ловушке: с одной стороны, не исключая визита бравых стражей порядка, с другой — очередной выходки со стороны Двуреченского. И Викентий Саввич не обманул ожиданий — он так и не объявился!