Пять строк из прошлого - Анна и Сергей Литвиновы Страница 70

– Как ты не понимаешь! Это «ка-гэ-бэ», они следят за мной, готовятся меня арестовать!

– Почему? С чего им тебя арестовывать? Что ты сделал плохого? Ты что, шпион? Антисоветчик?

– Ты не понимаешь! Я на такой должности! И я прокололся! Об этом все говорят, все у нас на работе, все всё знают!

– Прокололся? Как ты прокололся?

– Я не могу тебе об этом рассказать! Но мне на это сегодня Баранов намекнул (это был его начальник). И все теперь знают, что я не смог, не сумел, не выдержал, и поэтому они меня арестовывать пришли!

– Да что за ерунда! Кто сейчас, в наши дни, ни за что может человека арестовывать!

– Не спорь! Не спорь со мной! Есть за что! Я лучше знаю!

Положение было ужасное: Юля оказалась заперта в квартире с ребенком и с мужем, который явно сходит с ума. Что делать?!

Спасительное решение пришло ей в голову.

– Хорошо, ты пока постой, понаблюдай за ними, а я, знаешь, позвоню твоей маме. Она ведь тоже в министерстве работает, поэтому ситуацию должна знать.

Неожиданно Борис на маму согласился, и даже с облегчением.

Юля перетащила на кухню телефон, благо шнур оказался длинным, закрыла накрепко дверь и позвонила свекрови. Изложила происходящее. Голос ее дрожал.

Ирина Лукьяновна, выслушав, резюмировала упавшим, но деловым голосом: «Так. Опять началось».

– Что значит «опять»?! – вскричала молодая женщина. – «Началось» – что?

– Я тебе потом все объясню. Мы завтра с утра к вам приедем. С врачом. А пока вам надо продержаться. У вас в домашней аптечке есть препарат, называется… – она сказала, как. – Возьми сразу две таблетки и дай Боречке. Если будет отказываться, строго скажи: мама велела. Дай ему запить теплым, сладким чаем. А потом уложи его и посиди с ним. Он скоро уснет. А завтра я тебе все объясню.

Наутро выяснилось следующее: у Бориса уже случалось такое. Три года назад. Он лечился, в домашних условиях. Мамочка сидела с ним с утра до ночи, отпуск взяла. Таблеточки и уколы принесли свои плоды. Юноше выправили больничный, и после пары месяцев домашнего режима он благополучно вернулся к учебе. И ей они – никто ничего не сказал!

Наутро свекровь явилась с психиатрическим доктором – огромным, дюжим, ражим мужчиной. Тот поговорил сначала с Юлей, потом тет-а-тет с Борей. Вынес вердикт: «Надо срочно лечить. В этот раз эпизод развивается серьезней, домашним режимом не ограничимся, да и с маленьким ребенком в квартире это исключено».

– Я могу забрать его к себе! – вскинулась свекровь. – Возьму отпуск без содержания! Буду поминутно с ним!

– Полагаю, госпитализация все-таки неизбежна. Но вы же знаете, у меня прекрасные условия, единственное в Москве и в стране психосоматическое отделение, ковры, больные в домашней одежде, музыкальная терапия… Короче говоря, привозите его прямо сегодня, через часок – сами, на такси. Я пока организую госпитализацию.

За визит врач взял, Юля видела, двадцать пять рублей, сумасшедшие деньги. Хорошо, что свекровь раскошелилась, у них и не было. А через час мама и жена вместе отвезли Борю в больницу.

Это все случилось год назад.

Бориса, слава богу, привели в чувство. Юля подумать не могла, что, оказывается, психические заболевания тоже лечат таблетками и уколами, как какой-нибудь грипп. Муж провел в отделении три месяца, и хоть ему дали больничный с диагнозом «астенический синдром» и на учет в психдиспансер не поставили, слухи о случившемся проникли и в министерство, где служил пациент, и в институт, где училась Юля. Да и немудрено: Боря поправился килограмм на двадцать пять, стал замедленным, быстро уставал – даже от любой интеллектуальной работы.