Белый асфальт - Анна Князева Страница 70

Поднявшись в номер, она сняла полушубок и легла на кровать, не раздеваясь – помнила, что должен прийти Фокин. Неожиданно для себя, она вдруг уснула и, когда услышала стук, было уже четыре часа утра.

— С ума он сошел, что ли? – с этими словами она поднялась с постели.

Стерхова удивилась еще раз, когда распахнула дверь. Фокин, одетый в шорты и майку, держал в руках бутылку шампанского и пару бокалов.

Показав на них, он сообщил:

— Украл в ресторане. Арестуйте меня.

— Непременно, – буркнула Анна и, проходя мимо зеркала поправила волосы. Потом указала ему на кресло. – Садитесь.

Фокин был в той степени опьянения, когда еще весело и совсем не хочется спать. Он тут же открыл бутылку шампанского и наполнил бокалы, которые поставил на прикроватную тумбочку.

Стерхова сидела на кровати, поскольку другого места не было. Она не стала отказываться и выпила – с чего-то нужно было начинать разговор.

— Шампанское вы тоже украли?

— Нет! Это – нет! – отставив пустой бокал, гость вскинул руки, словно оправдываясь. – Шампанское купил вчера в местном маркете. И, знаете, когда я сюда приехал, был поражен. Тридцать пять лет прошло, а ничего не изменилась. Дверь в магазине «Продукты» скрипит, как и раньше.

— Когда вы уехали из Северска?

— Через год после окончания ПТУ.

— Помните то время? – Стерхова аккуратно подбиралась к нужной теме, но, как выяснилось, напрасно. Фокин ответил прямо:

— Мы договорились, что я буду отвечать на ваши вопросы. Ну, так задавайте. – Он снова наполнил бокалы и поднял свой. – За ваше здоровье!

Делать было нечего – Стерхова тоже выпила. После чего спросила:

— Помните тот поход на Совиную Плаху?

— Когда пропали Лубнин и журналистка? Конечно помню. Что именно вас интересует?

— После того, как они пропали, вы остались на зимовье?

— Ну, да. Семочкин и Шевердов отправились в Северск, а я остался на Совиной Плахе. Мы с рассвета до темноты прочесывали маршрут Лубнина.

— Об это мне рассказали. Меня интересует личность Лубнина.

— Про тайное общество, наверное, слышали? – Фокин скроил комичную мину, сжал кулак и резко выкинул руку вверх: – Секреты храним под луной, ни страха, ни слез – только бой!

— Клинок и коготь. Конечно знаю. Кто, кстати, придумал это название?

— Лубнин. Он был у нас главным. И, вот ведь паршивец, убедил нас в том, что наша пятерка одна из многих, но мы не знаем друг друга.

— Каким он был?

— Лубнин был рисковым человеком. Ему все было по плечу. – Фокин хотел налить ей шампанского, но Анна прикрыла рукой свой бокал.

— Мне уже хватит.

Он выпил и продолжил.

— Шевердов – как был дураком, так и остался. Семочкин – правильным был всегда. Зварыкин из мелкого воришки переродился в бандита. А Лубнин, если бы не погиб, превратиться бы в монстра.

— Вы сказали, что Зварыкин в юности был воришкой? Что это значит?

— Тащил все подряд: мел из класса, еду у соседей по общежитию, огурцы на базаре. Тогда на Совиной Плахе наш физрук Алейников поймал его на воровстве.

— Как это было? – спросила Анна.

— Зварыкин, поганый гад, копался в вещах журналистки. Девушка пропала, а он у нее воровал.

— Что-нибудь украл?

— А кто его знает! Может и украл. Алейников тогда его наказал: велел тащить ее рюкзак до самого Северска.

— Алейников – что за личность?

— Физрук, был тренером по спортивному ориентированию. Нас, обормотов, сумел увлечь.