Барон Аминин и смерть в маскараде - Василий Загорский Страница 72

— Ты, вашбродь, по какому делу сюда будешь? По политическому али как?

— По ошибке, – кратко отвечал Аминин.

Ответ этот, однако, не удовлетворил благородное собрание мазуриков и шаромыжников.

— Тута все по ошибке, – солидно заметил беглый крестьянин Захар Матвеев, чей патриархальный облик гармонично завершали зипун и начавшая седеть борода. – Антиресно бы знать, по какому именно делу ошибка: политическому али как?

— По ошибке, – спокойно повторил надворный советник.

Его товарищи по несчастью решили, что такой ответ должен означать именно «али как». Это было понятно: политический себя скрывать не станет, да и зачем ему скрываться от добрых людей? Он, напротив, станет говорить пламенные речи о самодержавии, клеймить сатрапов и лично его императорское величество Николая Первого. А вот тот, другой который, – он как раз болтать языком просто так не будет. У них, которые другие, совсем иная замашка: их главная идея в том, что деньги любят тишину. Верно, посаженный к ним добрый человек сделал что-то, для государства чувствительное, – то ли казну опустошил, то ли барашка в бумажке взял, а с начальством не поделился. Надо думать, именно за это и пострадал их новый сотоварищ, ну или, может, еще за что-нибудь из того же рода – да мало ли дел, по которым его благородие может в тюрьму сесть!

Поняв, что новый сокамерник им не опасен, ибо склонен к задумчивости и меланхолии, мазурики и шаромыжники успокоились и занялись своими делами: одни играли в карты, другие рассказывали байки, третьи просто сидели смирно и потихоньку портили воздух.

Однако покой этот и в человецех благоволение длились не слишком долго. После ужина, представлявшего собой необыкновенно жидкую кашу и стакан теплой коричневой воды, больше похожей не на чай, а на жидкие производные человеческого организма, двери камеры снова открылись, и туда был водворен знакомый уже нам бородатый карла, которого герцог звал загадочным именем Лисун. Испуганный карла, встреченный восторженным гоготанием всей камеры, быстро забрался под лавку и глядел оттуда бешеным взором, вызывая необыкновенное веселье всех мазуриков.

— Гляньте, экая мышь бородатая, – проговорил цыган Сенька Босачёнок и для общего увеселения взялся вытягивать карлу из-под лавки. Но все было тщетно – бородатая мышь держалась крепко и выходить из своего укрытия никак не желала.

Неизвестно, какие бы меры предприняли шаромыжники, чтобы изъять Лисуна из его убежища, и до какого бы глумления дошли, но, к счастью, карлу разглядел надворный советник.

— Ага, – сказал он весело, – так мы с тобой знакомы, братец! Ведь ты извозчик, который взялся доставить нас в Царское Село. Куда же это ты, любезный, запропал в тот раз – ведь мы по твоей милости мало вдребезги не разбились!

Услышав такие слова, карла отчего-то воодушевился, вылез из-под лавки и обратился к насельникам камеры с прочувствованной речью.

— Братцы, – взволнованно заговорил он, прижимая пухлые свои ручки к груди, – братцы, помилосердуйте! Я бедный человек, извозчик, своим трудом на хлеб зарабатываю, не каждый день сыт бываю. А вот этот ферт в шубе отнял у меня лошадей с телегою да меня самого на полном ходу сбросил на дорогу – чуть все кости я себе не переломал.

Надворный советник поглядел на карлу изумленно.