Берлинский гейм - Лен Дейтон Страница 73

— Нет, нет. Я настаиваю.

— Я уже не могу отказаться от той машины.

На другом конце провода последовало молчание, потом Фрэнк сказал:

— Вчера вечером у нас все было как прежде…

— Я должен был тебя поблагодарить, – сказал я.

Я не сообщил, конечно, что уже заказал букет цветов для миссис Харрингтон.

— Тот разговор, что у нас состоялся… ты знаешь о ком… Надеюсь, ты не станешь упоминать о нем в отчете в Лондоне.

Вот в чем дело.

— Я буду предельно немногословен, Фрэнк, – пообещал я.

— Надеюсь на тебя, старина. Ну, если ты не хочешь воспользоваться моей машиной…

Я знал, что под «машиной» Фрэнк имел в виду самого себя. Потом он сказал бы, что «ему по дороге», и ни за что бы не отвязался от меня до самой посадки в самолет. Так что я сочувственно поохал и повесил трубку.

— Фрэнк Харрингтон? – спросила Лизл. – Что-то ему было нужно, это уж точно.

— Фрэнк всегда беспокоится о других. Ты это знаешь.

— Он не пытается взять взаймы деньги?

— Не могу представить, чтобы он в них нуждался.

— Фрэнк содержит большой дом в Англии, и здесь у него неплохое семейное гнездышко. Он постоянно приглашает гостей.

— Это часть его работы, Лизл, – пояснил я.

Я уже давно привык к ее жалобам насчет того, что государственные чиновники ведут расточительную жизнь.

— А та славненькая кошечка, которую он прячет в Любарсе, – тоже часть его работы? – Лизл издала короткий смешок, но скорее выразила этим возмущение.

— У Фрэнка – кошечка?

— Видишь ли, дорогой, мне многое приходится слышать. Люди думают, что я всего лишь выжившая из ума старуха, которая безвылазно сидит взаперти в этой тесной комнатушке и занимается только тем, что втирает мази в больные ноги. Но я слышу все, что вокруг меня происходит.

— Фрэнк служил в армии вместе с моим отцом. Ему, наверное, уже лет шестьдесят.

— Это опасный возраст, мой дорогой. Разве ты этого не знаешь? Тебе еще предстоит пройти через этот период жизни, дорогой.

Смех помешал ей благополучно донести чашку до рта, и она расплескала кофе.

— Вернера ты тоже слушала, – напомнил я.

Ее ресницы дрогнули, и она устремила на меня немигающий взгляд.

— Ты надеешься выведать у меня, от кого я об этом узнала? Знаю я твои маленькие хитрости, Бернард. – Она погрозила пальцем. – Но сказал не Вернер. Я и без него знаю все про Фрэнка Харрингтона, который приходит сюда с невозмутимым видом.

Она употребила по-немецки эквивалентное берлинское выражение «словно он воду не способен замутить», и это очень подходило к безупречному Фрэнку и его тщательно умытому сыну.

— Его жена слишком много времени проводит в Англии, поэтому Фрэнк подыскал себе в этом городе другие развлечения.

— Ты просто кладезь информации, тетушка Лизл, – сказал я.

Я говорил размеренным голосом, стараясь показать ей, что не слишком верю, будто Фрэнк вел двойную жизнь. Меня не слишком бы смутило и то, если бы я поверил.

— Человек такой профессии лучше знает, как ему поступать. Но человек, который чуть ли не открыто содержит любовницу в дорогом доме в Любарсе, ставит под угрозу безопасность свою и своего дела.

— Я тоже так думаю.

Я ожидал, что она переменит тему разговора, но Лизл не удержалась и прибавила:

— А Любарс находится рядом со Стеной… Там до русских – рукой подать.

— Я знаю, где находится Любарс, Лизл, – сердито произнес я.