Амурная примета - Евгений Сухов Страница 73

Было видно, что ординарный профессор кафедры русского языка и словесности ознакомился с действующими юридическими документами по уголовному праву или проконсультировался со специалистом. Однако спорить с Воловцовым Александру Тимофеевичу не стоило. Поскольку на его последнюю фразу, в которой он упоминал про статьи «Уложения о наказаниях», Иван Федорович немедленно отреагировал так:

— Виновность или невиновность обвиняемого устанавливает суд. А до суда подозреваемые в свершении преступлений, особенно таких, как убийство, находятся в следственной тюрьме.

— Вы ее что, арестуете? – уставился профессор на Воловцова.

— Непременно, – заверил Иван Федорович профессора Сиротина.

— Это произвол! – едва не вскричал профессор. – Я буду жаловаться.

— Как вам будет угодно, – не стал спорить судебный следователь по особо важным делам и добавил, взглянув на девицу, вжавшуюся в угол дивана: – А теперь можете попрощаться.

Прощались они долго и пылко.

Эмилия осыпала ординарного профессора страстными поцелуями, и отвернувшиеся в сторону Воловцов с помощником пристава Колымагиным слышали, как она называла Сиротина «любимым, дорогим и моим милым». А Александр Тимофеевич заверял «свою девочку», что он «все это так не оставит» и «добьется справедливости, пусть хоть придется обращаться в Сенат или к самому государю императору». Последние слова, очевидно, предназначались для Воловцова и стоявшего рядом с ним Колымагина.

Наконец профессор ушел, гордо вскинув голову и опалив негодующим взором Воловцова.

— Ох, спасибо вам, даже не знаю, что бы я с ним и делал, – поблагодарил его помощник пристава, которому не удалось бы так ловко выпроводить из полицейской части ординарного профессора Московского университета.

— Да не за что, – усмехнулся Иван Федорович, внимательно наблюдая за девицей Бланк, которая, как только профессор ушел, тотчас забыла о нем, достала зеркальце и стала внимательно себя разглядывать, после чего черным карандашиком принялась подводить брови.

«Ай да мерзавка», – подумал Иван Федорович, приготавливаясь к допросу. Сев напротив, он задал первый вопрос:

— Это господин профессор надоумил вас прийти в полицию?

— Нет, он только подтолкнул меня. А так я сама хотела это сделать, – последовал вполне исчерпывающий ответ.

— И что вас побудило прийти в полицию? – поинтересовался Воловцов.

— Я вдруг поняла, что стою на краю пропасти, – столь же искренне ответила Эмилия. И добавила уже с потугой на открытость: – Этот Вершинин вот-вот был готов упасть в нее и меня бы за собой потащил…

— Говоря, что ваш друг вот-вот готов был упасть в пропасть, вы имели в виду его арест? – не без доли сарказма произнес Иван Федорович.

— Нет, – сделав вид, что не услышала в последней фразе следователя недоверия, уверенно ответила Эмилия. – Он вовсе мне не друг. Он силой и угрозами удерживал меня возле себя. И я была вынуждена ему подчиняться…

— Как вы познакомились? – задал вопрос Воловцов.

— Я пришла к Вершинину наниматься на службу, – последовал ответ.

— В качестве кого? – поднял брови Иван Федорович.

— В качестве управляющей новым магазином, – уверенно произнесла Эмилия Бланк.

— У вас что, был опыт подобной службы и имелись рекомендательные письма? – резонно поинтересовался судебный следователь.