Парень не промах - Юрий Гаврюченков Страница 73

Громкий вой взлетал в опчестве, когда мужики заносили долю мало и неохотно. Тогда объявляли срочный сбор, чтобы компенсировать недополученные по ожиданиям средства. А когда держателей общака пробовали оттеснить от кормушки более наглые воры, начинались кровавые разборки. Вор у вора кормушку отжал – это жутко. Потому что общак – самое святое, что только есть у воров.

От сала и картошки, а главное – пива Васю попустило. Тревогу сменило сытое довольство. Жрал он от пуза и больше, чем мог, потому что со всей милицейской ответственностью уничтожал корм бандитов. Утолив служебный долг, Вася напился пивом и закурил. Сидя в слоях табачного дыма, как бог в облаках, он чувствовал себя на седьмом небе. Впервые за много лет его распирало. Вася стал доволен. Щурясь, разглядывал при свете лампы рожи кодлана, стряхивал пепел в пустую консервную банку и ухмылялся плоским шуткам о торговках и колхозницах, которыми была полна Сенная. Травили без азарта, чисто скрасить время и не ляпнуть лишнего при постороннем.

По двери чёрного хода громко и дробно защёлкал металл. Стучали как будто перстнем.

— А вот и Хвыля, – сказал Коробок.

Ощип подхватил с комода лампу и заспешил отпирать.

Никакая фотокарточка, при всей её схожести с объектом, не в состоянии помочь предсказать ощущения, которые возникнут при встрече с живым человеком. Васе показалось, что он попал в клетку с тигром.

Длинный, жилистый туберкулёзник с большими глазами на плоском лице источал угрозу, ничего не делая для этого. Кепка-малокопеечка на седоватых волосах, косоворотка под новеньким бушлатом и заправленные в сапоги гармошкой брючки в полосочку придавали блатарю законченный вид, будто он только что сошёл с поезда на Московском вокзале, прибыв в Ленинград на гастроли.

Хвыля был человек конкретный.

— Из нагана стрелять умеешь? – поприветствовав братву, спросил он.

— Я в армии служил, – тоном, как будто это всё искупало, заявил Вася.

— Откуда у тебя там револьвер? – заинтересовался Хвыля, и Вася почувствовал, как сильно сглупил. – Ты вожатым был при служебной собаке?

— У меня винтовка была штатная, – возмутился опер Панов, отгоняя подозрения в причастности к охране и розыску. – Из нагана в конце стрельб доводилось. Если патроны оставались после командного состава, иногда могло пофартить, – честно сказал Вася. – А так я ещё из «максима» могу.

— Может, тебе обрез дать?

— Нет, я свою волыну никому не отдам.

— Как знаешь, – неожиданно миролюбиво согласился Хвыля, вероятно, главный в банде по оружию. – Барин придёт, тогда и определимся.

— Что, много шмалять придётся? – на законных основаниях поинтересовался Вася.

— Как получится. Может, и пальнёшь раз-другой, – без тени иронии рассудил пожилой налётчик.

Дурман визгливо хихикнул.

— Ты-то чего ржёшь? – осадил Хвыля. – Твоё дело хвать да бежать. Будешь навроде ослика.

— А в чём моя задача? – спросил Вася.

— Сейчас Барин придёт и распределит, кому где стоять, кому бежать, кому стрелять. Кому лежать.

Словно подтверждая, в замке провернулся ключ.

Вошедший обходился без света.

Проскрипели половицы под быстрыми шагами, и Василий Панов замер от страха.