Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года - Элис (Арису) Арисугава Страница 75

— Освещение там плохое, это правда, – не согласился Нацуо. – И все же крайне маловероятно, что кто-то мог перепутать синий с желтым. Иначе любой, кто носит одежду схожих цветов, был бы в опасности. Взять хотя бы тебя, Моти.

И тут Мотидзуки с торжествующим видом произнес:

— Есть только один человек, способный перепутать эти два цвета, синий и желтый. Это Такэси! Он проговорился об этом во второй вечер. Когда кто-то спросил, почему Такэси не пошел учиться на художника, он ответил, что у него проблема с цветовосприятием. Ты ведь дальтоник, да? – Мотидзуки бросил на Такэси враждебный взгляд.

— Так ведь при дальтонизме не различают красный и зеленый, разве нет? – вмешался Ода.

Мотидзуки щелкнул языком:

— Это красно-зеленый дальтонизм, а у Такэси может быть сине-желтый – то есть дальтонизм, при котором не различают синий и желтый цвета. Дальтонизм предполагает, что человек неспособен различать противопоставленные цвета. Например, красный и зеленый, находящиеся друг напротив друга на цветовом круге. С синим и желтым то же самое.

— Я этого не знал. – Ода был впечатлен.

— Теперь понятно? И тогда под подозрением оказывается единственный, кто может перепутать синий с желтым, – Такэси Нэнно. Сообщение в виде буквы Y – отвлекающий маневр, призванный ввести следствие в заблуждение и запутать следы. Вот и все. QED![69]

Он все-таки сказал это. «QED». Коронная фраза Эллери Куина. И все же…

— Ты хочешь сказать, что у меня настолько сильный дальтонизм, что я не в состоянии отличить синий от желтого? Но у меня всего лишь нарушение цветовосприятия. Как ты можешь такое говорить, даже не проверив!

— Некогда было проверять. Нацуо как раз затеял дурацкую ссору.

— Это не оправдание, – сказал Эгами с кислым видом. – И это ты называешь «QED»? Да это просто издевательство над Куином.

— Эй, можешь сказать, какой это цвет? – спросила Риё. Она сняла с шеи бандану и высоко подняла ее над головой, чтобы всем было видно. Ткань была в турецкий огурец с хаотичным переплетением синего, оранжевого, красного, желтого и зеленого.

Такэси встал, подошел к Риё и взял бандану у нее из рук. Затем развернул ее и, тыкая мизинцем в каждый цвет, произнес со скучающим видом:

— Красный, синий, зеленый, оранжевый, красный, желтый, синий, оранжевый, зеленый, синий, желтый… Продолжать?

Мотидзуки опустил голову:

— Достаточно.

Это был полный провал.

— Ты, Моти, подумал, что это сине-желтый дальтонизм. В детективных романах я много раз читал о красно-зеленом дальтонизме, но ни разу не встречал сине-желтый. А все потому, что такой особенности, что ты описал, не существует.

Мотидзуки выглядел раздавленным:

— Не существует? Но я где-то читал об этом, потому и сказал!

— Нет, – твердо ответил Эгами. – Существует искаженное восприятие синего и желтого. Но не бывает такого, чтобы при этом путали синий с желтым. Я могу сказать это с уверенностью, потому что… потому что изучал этот вопрос, когда хотел использовать в своем романе.

— Хм. – Мотидзуки растерянно хихикнул над последней репликой Эгами. – Что ж, мне жаль.

— Взаимно.

Гора родила мышь. Вместо того чтобы чувствовать разочарование, я с облегчением взглянул на Риё. Глаза ее были опущены, на шее повязана бандана. Казалось, на нее направлен луч прожектора.