Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года - Элис (Арису) Арисугава Страница 76

5

Я вернулся в палатку, чувствуя облегчение. Меня порядком измотал этот фарс. Мой старший товарищ, Мотидзуки, внезапно стал менее разговорчив: вероятно, испытывал смущение и унижение.

— Моти. – Эгами закурил сигарету «Cabin». Вероятно, одну из последних. – Ты увлекся и высказал несколько незрелых идей, но это не повод опускать руки. Попробуй еще! А вот Нацуо меня поразил. Полное отсутствие логики! Как можно было нести такую чушь в присутствии других людей? И ведь он, кажется, серьезно во все это верил.

Кажется, мы все дошли до предела. В недавней ссоре виноват не только Нацуо. Такахико набросился на него с кулаками только потому, что его обвинили в убийстве.

Я мысленно сосчитал: сегодня шестой день в горах. Даже для обычного похода это слишком долго.

— Эгами, я хочу найти убийцу. – Мотидзуки выглядел встревоженным. – Если это продолжится, я сойду с ума. Извержение не остановить, а значит, спуститься вниз не можем. С этим ничего не поделать. Но я уверен, если как следует все обдумать, можно разгадать череду таинственных событий, которые здесь произошли. Вот я и стараюсь, как умею.

— Что? Не получается как у Эллери Куина? – сказал Ода.

Намерения у Мотидзуки были вполне благородные. Да и у Нацуо тоже, хотя, возможно, я слишком хорошо думаю о людях. Мне вдруг захотелось подбодрить сыщика Мотидзуки:

— Послушай, Моти! У меня еще новая пленка осталась. Пользуйся. Давай сделаем несколько кадров на месте преступления. – Я достал из рюкзака коробочку с пленкой и протянул Мотидзуки.

Он взял ее и пошел за фотоаппаратом вглубь палатки. Хотел вставить, но неожиданно замер на месте:

— Что там?

— В чем дело?

— Странно. Я отснял все тридцать шесть кадров и оставил пленку внутри, а теперь тут горит значок S[70].

Он попытался перемотать отснятую пленку, но она не двигалась.

— Вот, видишь?

— Давайте откроем.

Следуя предложению Оды, он открыл крышку фотоаппарата. Действительно, пленки внутри не было. Мотидзуки наморщил лоб и застонал.

— Что стонешь? – спросил Ода. – Разве не ты вытащил пленку, когда она закончилась?

— Нет, – сказал Мотидзуки мрачно. – Нет и еще раз нет. Я использовал все тридцать шесть кадров, и у меня больше нет пленки, поэтому я не доставал ее из фотоаппарата. Подумал, что если выну, то могу потерять. Я всегда так поступаю и могу с уверенностью сказать, что не делал ничего подобного ни вчера, ни сегодня.

Ода показал своим видом, что спорить не собирается. В ответ Мотидзуки нахмурился еще сильнее:

— То есть тебе это не кажется странным? Кто-то украл мою пленку!

Ода тоже посерьезнел:

— Выходит, что так.

— Что вообще происходит? Слишком много странностей. Это нужно обдумать. Кто и зачем мог украсть пленку?

— Думаешь, это убийца? – спросил я.

Мотидзуки кивнул, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся:

— Это же очевидно. На фотографию попало что-то важное для убийцы. Ага, теперь понятно!

— Что на этот раз? – удивился Ода странному возгласу Мотидзуки.

— Помнишь, тогда? Точно! – Непонятно было, что он имеет в виду. – Вчерашний розыгрыш с песней Сёдзо. Тогда пленку и вытащили в этой неразберихе. До того момента фотоаппарат постоянно был при мне. А ночью я был в палатке, читал книгу, так что преступник не мог вытащить пленку. И тогда он придумал хитрый план: устроил ловушку, чтобы выманить меня из палатки.