Тайна одной деревни - Валентина Каримова Страница 75

— Но разочарую вас с подругой: я не убийца, а просто свидетель. Свидетель, который ничегошеньки не видел. Вот так.

— Я должна тебе поверить?

— Придётся, - спокойно отреагировал Серёжа. – Меня засняли камеры на вокзале, кроме того, в моём банковском приложении в истории операций отмечено, что я покупал билет в определённое время. Разумеется, со мной почти сразу после убийства девушки связались из полиции. Я был у следователя, но сейчас на свободе. Вер, разве это не доказывает, что убийца не я?

— Полиция иногда ошибается, - невозмутимо ответила подруга.

— Да-а, - вздохнул Серёжа, – девушка, которая мне нравится, записала меня в убийцы. Как-то обидно даже.

— Давай обойдёмся без этого. Теперь твой вопрос.

— Вы что-нибудь ещё узнали о пропавшей год назад Татьяне?

— Нет. Почему тебя так интересует Татьяна?

— Это личное, - вдруг отрезал Серёжа.

— Она была не чужим тебе человеком?

— Можно и так сказать.

Повисла тишина. Прошло не меньше минуты, прежде чем мы снова услышали Серёжин голос:

— Вер, как ты смотришь на то, чтобы объединить наши усилия? Я готов рассказать тебе всё, как есть: почему я живу в этом доме, зачем хожу к часовне и так далее. Но в обмен прошу тоже быть со мной откровенной.

— По рукам, - сказала Верка, - только ты начинай.

Помолчав немного, сосед начал рассказ.

Серёжа был поздним ребёнком у своих родителей и, к сожалению, они оба ушли из жизни, когда ему едва перевалило за двадцать. Отец пережил супругу всего на три года и перед смертью, позвав сына к больничной койке, открыл ему правду – Серёжа был ими усыновлён. В возрасте полутора лет его забрали из дома малютки, который находился в соседней области. Главврач рассказала, что однажды ночью к порогу их учреждения ребёнок примерно пары дней от роду был подкинут кем-то, кто пожелал остаться неизвестным.

— Мы с родителями жили в Подмосковье, - рассказывал Серёжа, - но у отца осталась квартира здесь, в Сычёвске, которая перешла потом ко мне по наследству. После его смерти какое-то время я устраивал свою жизнь, привыкал к тому, что остался один, и задумывался о том, чтобы начать поиски своих биологических родителей. Для этого, а ещё из любопытства, сделал тест ДНК. И вот однажды со мной связались из лаборатории и сообщили, что в их базе нашлось совпадение, и мой предполагаемый родственник, как и я, искал родственные связи и дал согласие на предоставление личных данных. Так мы встретились и познакомились с Татьяной. Наши результаты ДНК-теста говорили о доле общих маркеров родства примерно на 25%, что означало – мы родственники третьей степени, т.е. Татьяна – моя тётя, а я, соответственно, её племянник.

Верка терпеливо слушала, не перебивая.

— Татьяна рассказала мне, что одинока, - продолжал Серёжа, - ни мужа, ни детей. Она закончила журфак и работала в разных крупных изданиях, пока у неё не случился какой-то конфликт, из-за которого пришлось оставить работу. Решив немного отвлечься и устроить себе что-то вроде отпуска, Татьяна занялась поисками своей сестры по отцу. От матери она знала, что у её покойного папы в молодости была интрижка на стороне, итогом которой стало рождение девочки.

— Я запуталась во всех этих родственных связях, - призналась Верка. – Можешь объяснить простым человеческим языком, к чему ты ведёшь?