Барон Аминин и смерть в маскараде - Василий Загорский Страница 75

— Ишь, какой ушлый, – неодобрительно проговорил Захар Матвеев. – Во все дыры пролезет, нигде не пропадет.

— Да, – задумчиво кивнул Феликс Васильевич, – это не человек, а какой-то Черномор.

Воспоминание Аминина о пушкинском колдуне, однако, оставило всю компанию совершенно равнодушной. Мазурики, исключая Вареного, который все еще носил свою побитую руку на весу, как младенца, собрались в дальнем углу и стали о чем-то шепотом совещаться. Аминин, которому такая замашка показалась подозрительной, навострил уши. Мазурики говорили тихо, и разобрать ничего было нельзя, но вид у надворного советника сделался озабоченным.

Стихийное собрание тем временем закончилось, и все стали расходиться по своим лавкам.

— Ну, время позднее, пора и на боковую, – сказал Захар Матвеев, делано зевая.

Вся компания шаромыжников взялась ему поддакивать: да, пора бы уже и храповицкого задать, утро вечера мудренее.

Идея эта, вполне разумная, почему-то не нашла у Аминина сочувствия. Более того, он заявил, что спать ему не хочется, а вот в картишки он бы перекинулся с превеликим удовольствием.

— На что играть будешь, твое благородие? – спросил Сенька Босачёнок, и глаза его цыганские, черные, загорелись жадным огнем. – На шубу, может?

Надворный советник усмехнулся: нет, на шубу он играть не станет. И добавил непонятное:

— Шуба дорога мне как память. А вот по гривеннику, пожалуй, в штос, бостон или в дурака сыграл бы.

— Чего по гривеннику, давай сразу пятиалтынный, – алчно сказал Босачёнок.

Аминин спорить не стал – можно и пятиалтынный.

— В подкидного дурака играем, – объявил Босачёнок и уселся на лавку Аминина – тасовать карты.

— Какой еще тебе дурак? – хмуро пробурчал Захар Матвеев. – Ты сам дурак набитый, бросай карты и айда на боковую.

Но Сеньку было уже не остановить, он почуял легкую добычу. Тем более что, выиграв у надворного советника все деньги, можно было раззадорить его, чтобы поставил на кон и шубу тоже.

Что такое азарт, знают в России и простые люди, и аристократы старинного рода. Чем, в конце концов, рискует в игре простой человек? Лишиться рубля-другого, которые имеет он при себе, и в крайнем случае худой своей одежонки. А вот аристократы за один вечер, бывало, проигрывали и все состояние свое, и родовые имения, в один миг из богатых людей становясь титулованной голью…

Говоря по правде, чтобы проиграть много, дворянину и не требовалось быть особенным богачом. Знакомый Аминину поэт Пушкин, хотя и относился к роду не слишком богатому, как-то проиграл за ночь тридцать тысяч рублей. Учитывая, что одна крепостная душа шла, в зависимости от обстоятельств, в триста – четыреста рублей, выходило, что он запросто спустил деревеньку в сто человек. Это было больше, чем в родовом имении матери его, сельце Михайловском, где жило не более девяноста крепостных мужеска пола.

Когда так играли дворяне из захудалых родов, можно себе представить, что проигрывали люди по-настоящему богатые. Так, фаворит государыни императрицы Екатерины Второй граф Потемкин как-то проиграл все свои бриллианты. Однако это его не остановило. Он взялся играть дальше и проиграл дворец, а также земли Кричевского графства с верфями, заводами и мануфактурами купно.

Жертвами карточных страстей становились и люди вполне положительные, например будущий поэт и царедворец, будущий тайный советник и министр юстиции Гаврила Романович Державин. Тот в молодости доигрался до того, что проиграл имение, которое еще даже не успел купить.