Загадка неприкаянной души - Ирина Грин Страница 75

Он говорил и сам понимал, что несет полный бред. И Молчанов подтвердил его слова.

— Нет, – жестко ответил он и после небольшой паузы добавил: – Ты же прекрасно знаешь, что это невозможно.

— Понимать-то я понимаю, но это в теории, а на практике на любой запрет есть свое исключение. Например… – Иван задумался, в голову, как назло, ничего не лезло. – А кто, кроме Герасимова, может открыть эту ячейку?

— Человек, которому он дал доступ. Обычно при заключении договора аренды ячейки составляется соответствующая доверенность. В данном случае этого документа оформлено не было. Это не помешало бы Герасимову составить доверенность у нотариуса. О наличии либо об отсутствии этого документа в банке сведений нет. Можно поинтересоваться у клиентки, есть ли он у нее, только так, чтобы не подвести моих информаторов.

— Поинтересуемся. – Иван мысленно добавил еще один пункт в список вопросов, которые нужно задать Алене.

— А в случае смерти Герасимова банк предоставит доступ его наследникам? – спросил он.

— Да, официально через нотариуса.

— По-нят-но. – Рыбак поймал себя на том, что повторил любимую фразу Дубова. Тут же всплыли в памяти его слова о необходимости при любом раскладе пропускать все вопросы, предназначенные для Алены, через фильтр его ушей. – А что с финансами?

— Финансы сейчас Кристина анализирует, расскажет. Что на поверхности – в настоящий момент на счету практически ноль. В день отъезда Герасимов снял все что можно через банкомат. У меня выборка за три года. За этот период были довольно крупные поступления и крупные выплаты. В последние месяцы все поступающие деньги практически тут же обналичивались. Больше пока ничего сказать не могу.

— А про Кулакова знаешь что-нибудь?

— В общих чертах, думаю, на данный момент Федор знает больше. Попытаюсь до вечера навести справки. Вот только, – тут Молчанов посмотрел куда-то в сторону, и лицо его на мгновение напряглось, – опасную поездку вы задумали.

Говорил он негромко, и Иван понял – не хочет, чтобы Ася услышала.

— Это из-за погоды? – вмешался Лебедев и зачастил, зачастил: – Я посмотрел прогноз, через пятьдесят километров снег закончится, у Ивана Станиславовича резина замечательная.

— Да при чем тут погода, – бросил Тимур, и тут в кадре появилась Ася.

— А что там с погодой? У нас снег идет.

— Тут тоже снег, – заверил ее Лебедев. – Но в машине тепло, сейчас выпьем кофе и вперед, на юга!

— Везет вам, – улыбнулась Ася.

Сердце у Ивана радостно ухнуло куда-то вниз, как в тот момент, когда они впервые увиделись в травматологическом отделении. Он тогда приехал навестить Кристину, которая лежала с поломанной ногой. Зашел в палату и увидел девушку с рукой на перевязи и пышными светло-русыми волосами, заколотыми карандашом…[7]

Иван шумно сглотнул и спросил:

— Ты, кстати, знаешь что-нибудь про этого хана, как там его…

— Шахин Герая! – услужливо подсказал Лебедев.

— Ага, его. Ты поищи, пожалуйста, и мне расскажи, хорошо? Можешь, как найдешь что, сразу звонить. Я же привык, что ты по дороге мне что-нибудь рассказываешь, а от Федора в этом плане никакого толку. Знай себе ковыряется в своем ноутбуке.

— Я тоже могу про Герая! – возмутился Лебедев.

— Займись лучше своим делом! – рявкнул Иван.

— Ваня! – тоном строгой училки сказала Ася.