Станция Степная - Владимир Цыбизов Страница 77

Однако предположение Коли не сбылось: как раз на эти-то слова Грохотов и обратил внимание. Вернее, его заинтересовали слова Володи.

— Что он, этот казах, тоже трубки ломал на паровозах? – шутливо спросил он.

Если бы ребятишки сразу же ответили на этот вопрос утвердительно или придумали бы какой-нибудь другой ответ, пусть бы он был самым невероятным, но быстрым, на этом и закончился бы разговор о казахе: ведь Грохотов задал свой вопрос просто с целью немного пошутить и поддержать разговор с ребятами. Однако все получилось наоборот: ребята смущенно переглянулись и уставились в крышку стола. Затем Коля пробормотал:

— Нет, он не выламывал трубки…

— А что же он делал? – последовал закономерный вопрос.

— Не знаю…

— А, Володя? Тезка, что же делал казах?

— Не знаю: я не был на паровозном кладбище.

— А кто же там был?

Володя глянул на приятеля. В конце концов, про это можно сказать, это не секрет…

— Там Коля был и Вася Потапов.

— А ты почему про это знаешь? – продолжал спрашивать летчик. Его уже начинало занимать поведение ребят. Отвечают явно с неохотой – значит, что-то скрывают. Наверно, натворили что-нибудь на этом кладбище.

— Мне Коля обо всем рассказал, – ответил Вовка.

— Что же они там делали, Коля и Вася?

— Пусть сам Колька расскажет… – пробормотал Вовка. – Он с меня клятву взял, что я никому не расскажу…

— А, ну если клятву дал, то, конечно, пусть Коля расскажет, а тебе нельзя. Так зачем же вы ходили на паровозное кладбище, Коля?

Коля подумал-подумал, а потом с величайшей неохотой ответил:

— Из самопала стрелять ходили…

— Вот оно что! А при чем тут казах? Что это за казах? Где вы его видели?

Как ни хотел Коля умолчать про случай с казахом, пришлось ответить на вопросы Грохотова и рассказать обо всем, что произошло в тот раз на паровозном кладбище. Летчик слушал, не перебивая. Когда же Коля стал рассказывать про зеленый ящик, летчик даже приподнялся с постели. Тут опять он стал задавать мальчику вопросы, потому что рассказывал Коля, как известно, не совсем складно. А тут еще Вовка мешает, подсказывает…

Впрочем, когда разговор зашел о корзине, обнаруженной в сарае Телегина, о том, как Коля ошибся, посчитав, что в корзине лежит зеленый ящик, Вовка оттеснил приятеля на задний план и подробно объяснил Грохотову, как все получилось, начиная с найма подводы и кончая кроликом, который был водворен после бегства опять в клетку.

Летчик сел на койку и в упор спросил Колю:

— А каков он с виду, этот ящик?

Колька попытался объяснить, но неудачно. Заметив, что Грохотов поморщился – наверно, остался недоволен объяснением, – Володя сказал:

— Я вам нарисую и принесу. У нас такой сундук стоит, с такими же полосами, только ящик поменьше. Верно, Коля? Ты же сам говорил, что наш сундук очень похож на тот ящик. Я неплохо рисую, дядя Володя, вот увидите. Завтра же и принесу.

— Долго ждать, – озабоченно произнес Грохотов. – Если это то самое, о чем я думаю, то это серьезное дело… Впрочем, ты можешь нарисовать и здесь. Сможешь?

— Конечно, сумею. Мне только карандаш и бумагу.

— Тогда все в порядке: карандаш у меня найдется, а бумага… тоже найдется…

И летчик, запустив руку под подушку, достал оттуда карандаш «Пионер» и старый конверт.

— Вот, рисуй на обороте, там чисто…

Володя взял карандаш, конверт и принялся рисовать, высунув от усердия кончик языка. Над ухом сопел Колька. Когда появились контуры рисунка, Коля стал советовать подправить то здесь, то там, «чтобы было похоже».