Амурная примета - Евгений Сухов Страница 80

Вершинин быстро отвел взор и промолвил:

— Мы познакомились с ним недавно… И я не успел еще запомнить его имя… У меня, знаете ли, память на имена очень скверная.

— Надо полагать, и на фамилии у вас плохая память тоже? – усмехнулся Иван Федорович.

— Да, – просто ответил Вершинин.

Воловцов глянул на подозреваемого в убийстве с насмешливыми искорками во взгляде. «Не мог, что ли, подготовиться к допросу получше? – подумалось Ивану Федоровичу. – Или до последнего надеялся, что не поймают? А может, уже наплевал на себя с высокой колокольни и врет просто по инерции…»

— Хорошо, – не стал настаивать на более точном ответе судебный следователь Воловцов, сделавший для себя кое-какие выводы. – Вы возвращаетесь после встречи по важному делу и видите в комнате труп судебного пристава Щелкунова с петлей на шее. На диване возле трупа сидит Эмилия и, завидев вас, говорит, что все кончено. Еще кто-то находился на тот момент в квартире?

— Нет, более никого не было, – не сразу последовал ответ.

Иван Воловцов удовлетворенно кивнул и поинтересовался не без доли ехидства:

— А этот задушенный бельевой веревкой судебный пристав был худой, тщедушный? Чахоткой, верно, страдал? Нет?

— Нет, – опять не сразу ответил Рудольф Залманович. – Он был вполне здоровый мужчина.

— Тогда как юная Эмилия Бланк смогла задушить, как вы изволили сказать, здорового мужчину? – задал более чем резонный вопрос Воловцов.

— У нее вполне мог быть сообщник, который уже покинул квартиру к моему приходу, – услышал Иван Федорович исчерпывающий ответ.

— Хорошо, о сообщнике мы спросим у самой Эмилии Адольфовны, – заключил Воловцов. – Что было дальше?

— Дальше она велела мне упрятать труп в мешок, а сам мешок поместить в баул и закрыть его, приготовив в дорогу. Тут-то я и понял, с какой целью был куплен ею этот баул…

— И вы безропотно ей подчинились? – поднял в удивлении брови Иван Федорович.

— Да, – виновато ответил Вершинин. И далее пояснил: – Она объявила мне, что теперь я соучастник убийства и более мне ничего не остается, как во всем помогать ей и слушаться ее…

— Вот как? – нарочито приветливо улыбнулся судебный следователь Воловцов. – Знаете, примерно то же самое рассказала мне на допросе Эмилия Бланк. Только она показывала, что убили судебного пристава Щелкунова именно вы, а не она. И соответственно, сообщником в этом преступлении сделались не вы, а она. И не вы, а она была вынуждена подчиняться вам, помогать и во всем слушаться вас…

— Она горазда врать, – стиснув зубы, с ненавистью проговорил Рудольф Вершинин.

— А вы? – с ходу задал вопрос Иван Федорович.

— Что я? – сделал Рудольф Залманович вид, что не понял вопроса судебного следователя.

— Вы тоже врать горазды или как? – более понятно сформулировал свой вопрос Воловцов.

— Я сказал вам правду!

— А скажите-ка, в каком часу десятого января вы вернулись на квартиру в Хамовниках и обнаружили там труп судебного пристава Щелкунова? – внимательно посмотрел на допрашиваемого Воловцов.

— Не знаю. Может, в половине десятого вечера или чуть позже, – последовал ответ.

— Что было дальше? – быстро спросил Воловцов.

— Дальше я стал с помощью Эмилии раздевать… убиенного, потом засовывал его в мешок, потом укладывал в баул…

— А дальше?

— А дальше я лег спать…