Не жди меня долго - Анна Князева Страница 80

Вернулась обратно. Вельяминов выдохнул за ее спиной:

— Здесь никого нет…

Стерхова молча присела на корточки и заглянула под кровать. Тоже пусто.

Она распрямилась и приблизилась к платяному шкафу.

— Не стоит. – Вельяминов бросился вперед и выставил руку. – Послушайте, вы…

Но Анна уже распахнула дверцы и увидела в глубине шкафа Румико Хирано. Она стояла межу двумя висящими пиджаками, прижавшись спиной к задней стенке. Ее глаза были зажмурены, руки сцеплены в замок перед грудью, худенькие плечи дрожали.

— Выходите, – приказала ей Стерхова низким, глухим голосом. – Немедленно.

Румико сделала шаг с усилием, будто отрываясь от стены. Губы ее подрагивали. Руки тряслись так сильно, что на запястье звенело подвесками браслета.

Вельяминов закричал:

— Я говорил тебе! Говорил, что все этим закончится. Разве ты не понимала?! – Он побагровел, голос его срывался. – Во что ты меня втянула?! Я предупреждал!

Румико молчала. Она стояла, как перед казнью – опущенные плечи, взгляд в пол, остекленевшие глаза.

Анна достала телефон и набрала номер Горшкова.

— Вы далеко? – спросила она коротко. – Вернитесь в штаб. Это срочно. – Потом подошла к Румико и взяла за холодный локоть. – Идемте со мной.

Они вышли из номера, оставив за спиной Вельяминова – испуганного, жалкого, пригвожденного весом разоблачения.

Войдя в штабную комнату, Стерхова придвинула стул к своему столу. Румико опустилась на него и застыла. Она не смотрела по сторонам – только в стол, как будто хотела разглядеть, что с ней будет.

Анна вынула из ящика бланк протокола и положила перед собой. Достала диктофон, проверила батарейки. Ее движения были спокойными и уверенными.

Румико побледнела еще сильнее. На лице застыла не растерянность – нет – на ее лице застыло отчаяние, которое приходит с осознанием конца. Она провалилась. Попытки спрятаться, затеряться в перипетиях событий – не сработали. Теперь ей конец.

Стерхова села. Взяла ручку.

В этот момент хлопнула дверь.

— Что случилось?! – сказал Горшков, забегая в комнату.

Остановился, увидел Румико, бланк допроса, диктофон и сразу все понял.

— Гражданка Хирано все это время пряталась в номере Станислава Вельяминова. – Сообщила Анна.

Слово «гражданка» сверкнуло, как заточка – точное, острое. Оно обесценивало личность и сводило к ничтожному статусу. Не «Румико», не «журналистка», а лишь сухая формулировка из уголовного кодекса.

И Румико это чувствовала. Лицо дернуло судорогой. Пришло понимание того, что отныне она подследственная.

Стерхова глянула на Горшкова:

— Веди протокол.

Горшков ничего не сказал, подошел, сел рядом. Придвинул протокол и забрал у нее ручку.

Анна включила диктофон и посмотрела на Румико. Долго. Без выражения. Взгляд ее был твердым, лишенным жалости.

— Назовите свою фамилию, имя, отчество, – сказала она наконец.

— Хирано… Румико. Отчества не имею… – Она сбилась, голос прозвучал слишком тихо.

— Громче, – прикрикнула Стерхова. – Дата рождения, гражданство.

Румико послушно ответила.

— С какой целью прибыли в Светлую Гавань?

— Я… – Она сделала паузу. – Получила редакционное задание написать репортаж о фестивале «Тихоокеанские хроники». И взять интервью у Георгия Воронина.

Румико проговорила это заученно, как повторяют текст, в который больше не верят.