Кровавый навет - Сандра Аса Страница 81

Подавив горький вздох, он отбросил тяжелые мысли и вернулся к настоящему. Машинально сунув руку в карман, где хранился перстень, предназначенный для Энрике, он мысленно пожелал скорейшего завершения торжества, чтобы вручить сокровище сыну. Потом, рассеянно улыбнувшись в ответ на остроту дона Родриго и ироничную реплику дона Гонсало, он стал внимательно следить за Мигелем. Убедившись в том, что мальчик не собирается примкнуть ни к одной компании, он огорченно покачал головой, извинился перед товарищами и подошел к нему с любезным, но решительным видом.

— Рад тебя видеть, племянник. Собираешься прятаться за шторой, пока не закончится прием?

Мигель вздрогнул, испуганный неожиданным упреком, и съежился, как беззащитный зверек.

— До-до-добрый в-в-в-вечер, дядя, – отозвался он, заикаясь. – Просто… мне… мне не хочется веселиться, пока Хоселильо умирает.

— Разве лекарь, которого я послал, не облегчил его страданий?

— Он заявил, что не ухаживает за рабами, и даже не подошел к нему.

— Он ведет себя так бессовестно по наущению Франсиски, – глухо пробормотал дон Пелайо: избиение Хоселильо вызвало жесточайшую ссору между супругами. – Верно, она приказала врачу отказаться от ухода за юношей. Дьяволица, а не женщина! Переговорю с ней еще раз.

— Не делайте этого, – боязливо попросил Мигель. – Тогда она разозлится, бросится к Хоселильо и убьет его. Она сказала, что я отвлекаю его от обязанностей, отсюда и наказание. Если он умрет по моей вине, я себе этого не прощу.

— Если такое случится, виновата будет она, не ты.

— Не говорите ей ничего, и она не станет никого обвинять. Умоляю вас, дядя. Давайте побережем Хоселильо.

— Договорились. Не будем выводить ее на чистую воду. В конце концов, какой смысл толковать с демоном о доброте? Приглашу еще одного лекаря и позабочусь о том, чтобы он выполнил свои обязанности.

— Благодарю вас.

— Лучшая благодарность для меня – участие в вечеринке. Явились брат и сестра Сото де Армендия и дочь Саласаров, а, насколько мне известно, с этими троими ты ладишь.

— Может быть, позже, – пробормотал Мигель, заметив рядом с ними Энрике. – А пока я присяду и немного отдохну.

— От чего же ты устал? Уж точно не от общения! Признайся, ты не желаешь идти, потому что там Энрике.

Ошеломленный таким напором, Мигель не осмеливался открыть рот и поэтому не мог ни согласиться со словами дона Пелайо, ни опровергнуть их. Однако ему не нужно было ничего говорить. Его виноватый вид был красноречивее любых слов.

— Ты не должен пасовать перед ним, сынок, – заметил дон Пелайо уже не так сурово. – Я не узнаю тебя в этом угрюмом и замкнутом нытике. Когда-то ты излучал жизнелюбие.

— Наступила зрелость, полагаю, – возразил мальчик, не отрывая взгляда от пола.

— Мне кажется, дело скорее в страхе перед Франсиской и Энрике. Но не так страшен дьявол, как его рисует наше воображение, Мигель. Соберись с силами и выйди ему навстречу. Волк сожрет тебя, если ты будешь вести себя как ягненок, а если ты научишься ему подражать, он не посмеет напасть, ибо волк не ест других волков.

— Я не ягненок и не волк, дядя. Я просто благоразумен.

— Благоразумие не исключает храбрости. Мы, Валькарсели, не поворачиваемся спиной к врагу, прикрываясь отговорками. Мы выставляем грудь вперед, держим высоко свое знамя и не позволяем никому себя попирать. Итак, отбрось трусливые предлоги и сделай честь своему гордому имени.