Инженер смерти - Валерий Шарапов Страница 82

Никитин сел. Татьяна подошла к шкафу, достала небольшую косметичку — потертую, явно не служебную. Открыла ее, достала баночку с кремом, пудру, губку.

— Не двигайтесь, — тихо сказала она.

Она работала быстро, уверенно. Сначала нанесла крем — плотный, телесного цвета — на синяк под глазом, растушевала пальцами. Потом пудру поверх, легкими прикосновениями губки. Синяк посветлел, стал почти незаметным. Она повторила то же самое с ссадиной на скуле, потом слегка припудрила распухшую губу, чтобы скрыть следы крови.

Кушнир стоял у двери, наблюдая. Татьяна работала молча, сосредоточенно, не задавая вопросов. Она знала, что в их деле иногда нужно было скрыть следы допросов — для оперативной необходимости. Не ее дело спрашивать зачем.

— Готово, — сказала она, отступая на шаг.

Никитин поднял голову. Татьяна протянула ему маленькое зеркальце. Он посмотрел на свое отражение — лицо было бледным, каким-то неживым, словно сделанное из гипса, зато синяков почти не видно. Только при близком рассмотрении можно было заметить легкую желтизну под глазом.

— Спасибо, — тихо сказал он.

Татьяна убрала косметичку обратно в шкаф. Кушнир подошел, осмотрел Никитина критическим взглядом:

— Хорошо. Пойдем.

Они вышли из кабинета. Татьяна проводила их взглядом, потом вернулась к своему столу и снова погрузилась в бумаги. Но руки ее слегка дрожали, когда она брала ручку.

Их ждала черная «Победа», припаркованная во дворе отделения.

— Садись, — сказал Кушнир коротко.

Никитина подвели к машине. Конвойный открыл заднюю дверь и слегка подтолкнул Никитина внутрь. Кушнир сел за руль, положил рядом с собой пистолет — на виду, чтобы Никитин видел.

— Ты свободен, — бросил он конвойному. — Дальше я сам.

Конвойный замялся:

— Товарищ майор, а как же протокол? Один конвоир…

— Я сказал — свободен, — резко оборвал его Кушнир. — Приказ полковника. Вопросы?

Конвойный помолчал, потом козырнул и отошел. Кушнир захлопнул дверь, завел мотор. Машина тронулась.

Никитин сидел на заднем сиденье, глядя в окно. Руки в наручниках лежали на коленях. Кушнир поглядывал на него через зеркало заднего вида.

— Слушай меня внимательно, — сказал он, не отрывая взгляда от дороги. — Если это подстава, если там, на месте встречи, ждут твои дружки — первая пуля будет твоя. Понял?

Никитин не ответил.

— И не думай сбежать. Не получится. Я тебя найду быстрее, чем ты до угла добежишь.

Никитин все так же смотрел в окно, на проплывающие мимо дома, на людей. Москва жила своей жизнью, трамваи бежали по рельсам, женщины стояли в очередях, дети играли во дворах. Обычный день.

А для него этот день мог стать последним.

Кушнир свернул на шоссе Энтузиастов, поехал дальше — мимо заводов, мимо складов, мимо товарных станций. Чем дальше, тем меньше людей, тем глуше становилось вокруг.

Никитин смотрел на дорогу и считал повороты. Скоро. Совсем скоро.

Кушнир притормозил у поворота, достал карту, сверился. Потом посмотрел на Никитина через зеркало:

— Куда дальше?

— Прямо. До промзоны. Потом налево, за склады.

Кушнир поехал дальше. Машина подпрыгивала на ухабах разбитой дороги. Справа тянулись заброшенные ангары, слева — пустыри, заросшие бурьяном. Ни души.

— Здесь? — спросил Кушнир.

— Здесь.

Кушнир остановил машину, заглушил мотор. Тишина. Только ветер шуршал в траве да где-то вдали стучал состав на товарной станции.