Охотник за головами - Гловер Райт Страница 82

— Любой наш шаг в этом направлении вызовет переполох в Сенчури-Хаус.

— Если это МИ-6.

Она посмотрела на него – молча и как на сообщника.

— И вы решили, что нужно сначала поговорить со мной.

— Окончательная ответственность лежит на вас, сэр. Если разразится скандал, то участь премьер-министра…

Он откинулся в кресле с высокой спинкой. Оно скрипнуло под тяжестью его тела, что было отчетливо слышно во внезапно наступившей тишине.

— …быть главной мишенью.

Она нехотя сухо улыбнулась.

Премьер-министр прочистил горло.

— Прошлой ночью я провел совещание с секретарем кабинета. Я просил проинформировать меня обо всех операциях разведки, которые могли иметь отношение к Бреннигэну, пусть даже самое отдаленное. В конце концов, он много ездил по свету и провел немало времени в самых горячих местах.

— Вы попросили, сэр? Прошу прощения, но вам бы следовало приказать.

— Когда на море буря, мы же не дырявим днище собственной лодки.

Услышав это зашифрованное признание, она изумленно подняла брови.

— А что вообще побудило вас заинтересоваться подобной информацией? Подозрение? Или нечто большее?

Он испытал потребность довериться ей и в то же время страх перед подобным признанием и груз смертельной ответственности, ведь подобное признание грозило обернуться утратой исторического – и испытанного на протяжении столетия – союзничества с самым могущественным как в военном, так и в экономическом отношении государством. На запрос о том, как относится сейчас президент США к Англии, посол Великобритании в Вашингтоне ответил ему с полной беспощадностью: «…Солнце США обращено сейчас к Германии и Японии, а это означает, что мы вновь остаемся в тени – может быть, и не в военном отношении, но в нынешние суровые времена торговая война может привести к столь же катастрофическим последствиям, как война „горячая“. Следует приложить все усилия к тому, чтобы сохранить остатки того, что некогда называлось „особыми отношениями“. Судя хотя бы по прохладному отношению, высказанному мне на последнем приеме в Белом доме, в настоящее время дела обстоят особенно скверно; необходимо что-то срочно предпринять…»

Он почувствовал, как холодная рука поражения ложится ему на плечо, готовясь вышвырнуть его прочь, – как многих других, кто сидел в этом кресле до него.

Он объяснил ей, ради какого сообщения летал на встречу с ним в Лондон Риордан. Объяснил, что Маркус Картер полагает, что англичане, а вовсе не ИРА, убили его подопечного и что засаду на него самого устроили спецвойска – возможно, «техперсонал аэродромного обеспечения». Объяснил, что Риордан начал всерьез верить в существование заговора, который набирает силу с каждым часом. «С каждым кровавым часом», – подумал он, мысленно повторив употребленный ею эпитет.

— Заговор самого скверного толка, – пояснил он вслух, – не оформившийся еще на первый взгляд, ничем не мотивированный, безрассудный, однако насилие, проявляющееся на поверхности, свидетельствует о бурях, бушующих в глубине.

Когда он закончил, она подалась всем корпусом вперед, наклонившись над столом.

— И что же вы, господин премьер-министр, позволите предпринять мне?

— А что вы в состоянии предпринять? У вас есть только подозрения. Если я смогу убедиться в том, что за всем этим кроется британская разведка, проводящая некую секретную операцию, – тогда мне понадобится узнать мотив! Что они на этом выигрывают? К чему стремятся? Посрамить вашу службу? Или добиться моей отставки? Вы ведь намекаете именно на это, не так ли? Но… зачем? С какой целью?