Кровавый навет - Сандра Аса Страница 84

— Нет, сеньор. Мы только что прибыли из Астурии. Мои родители нашли работу на рынке Пласа-Майор, а я попала сюда благодаря донье Констанции Кубильо.

Энрике удержался от довольной гримасы. Новенькая? Отлично. Мало знакомых? Еще лучше.

— Кто такая Констанция Кубильо?

— Матушка, устраивающая девушек в услужение. Священник из прихода Сан-Фелипе дал обо мне хороший отзыв на бирже Буэн-Сусесо, где нанимают безработных служанок, и донья Констанция пообещала найти мне место в обмен на два реала.

— Сколько тебе лет?

— Пятнадцать, сеньор.

— Хорошо, пятнадцатилетняя Кандела Боуса. Отправляйся в сад и проверь, заперта ли калитка. Я там прошел и не помню, повесил ли замок. Боюсь, залезет какой-нибудь негодяй и напугает нас.

— Я не могу отлучиться. Если вам угодно, я доложу обо всем старшему лакею, и он пришлет кого следует.

— Тебя посылаю я, Энрике Валькарсель: мое имя и положение дают мне право указывать старшему лакею, а заодно и тебе.

— Так, значит, ваша милость… Простите, сеньор. Я еще не знаю всех членов семьи.

— Принимаю твои извинения. А теперь проверь калитку, как я велел.

— Я мигом, дон Энрике, – кивнула Кандела и побежала исполнять приказ.

С целеустремленностью хищника и волчьим оскалом Энрике направился в свои покои на поиски подходящей одежды, которую не жаль было запятнать кровью. Когда Кандела подошла к садовой калитке, Маркес уже поджидал ее, притаившись в засаде. Он схватил девушку, нанес ей пару ударов, от которых она едва не потеряла сознание, вставил кляп ей в горло и заткнул рот другой тряпкой, еще зловоннее. Затем он набросил на девушку мешок и перекинул через седло, наподобие поклажи. Но та оправилась от предыдущих ударов и стала отчаянно извиваться, пытаясь позвать на помощь: тогда он без всяких церемоний ударил ее кулаком по голове так, что она лишилась чувств.

Маркес свернул на дорогу к Горелой мельнице и вскоре остановился. Через некоторое время показался Энрике. Он сменил нарядные туфли на походные сапоги и сидел верхом на коне, которого обычно не брал. Спрятав лицо за краем плаща и низко опустив на лоб широкополую шляпу, он протянул Маркесу темное покрывало и велел набросить его на себя.

Вооружившись должным образом и не произнеся ни слова, оба подстегнули лошадей и помчались прочь размашистым галопом.

* * *

Хуан де ла Калье жил вместе со своим отцом в хижине в конце улицы Леганитос, в квартале, расположенном к северо-западу от центра, почти за пределами Мадрида, неподалеку от унылой пустоши, тянувшейся по обеим сторонам дороги к Горелой мельнице. То была чрезвычайно ухабистая и узкая дорога, которая огибала обрыв и заканчивалась возле одного из рукавов Мансанареса, где люди обычно прохлаждались в августовскую жару. Рядом с мостиком через реку стояла мельница, давшая название этому месту и построенная еще во времена католических королей, но так и не восстановленная после пожара.

С марта по октябрь дорога изобиловала купальщиками и гуляющими. Однако с наступлением холодов она становилась пустынной: обрыв и скользкая, покрытая инеем земля не располагали к прогулкам. Мало кто осмеливался пользоваться ею в зимнее время. Исключением были мукомолы, которым во время разлива реки не приходилось выбирать – они грузили свою продукцию на тартаны и плыли к ближайшим мельницам, – да искатели приключений, точнее безрассудные гуляки, которые отправлялись туда ради удовольствия поиграть со смертью. Среди последних был и Хуан. Живя неподалеку, он частенько посещал неприглядную пустошь, шатаясь в тех местах и летом, и в зимние месяцы, полные опасностей.