Пять строк из прошлого - Анна и Сергей Литвиновы Страница 86

Люба наклонилась к уху Антона, прошептала:

– Давай сбежим?

– А можно?

– А то нет! Не школа и даже не институт. Переклички не будет.

– Тогда почесали.

Они подхватили пальто и куртку и, пригибаясь, выскочили из зала.

– Такой денек! Грех сидеть в помещении, давай погуляем!

Вооружившись Тошиной картой, перешли Фонтанку по Ломоносовскому мосту, а потом по улице Зодчего Росси вышли к Пушкинскому театру и садику со статуей Екатерины. Деревья все стояли в золоте, опавшие листы шуршали под ногами. По Невскому пели троллейбусы.

– А я впервые в Ленинграде.

– Да ты что?! Я обожаю этот город. При первой же возможности еду сюда.

– Муж отпускает?

– Ах, муж! Не вспоминай мне о муже! – с непонятной интонацией проговорила она.

– Вы развелись?

– Давай не будем об этом.

Люба взяла его под руку, и они пошли по золотистому и синему городу все дальше и дальше: мимо цирка, Михайловского замка, к Марсову полю, Летнему саду.

Сидели на лавочке в Летнем саду, у памятника Крылова, среди пожелетелых и опавших кустов сирени.

Люба выспрашивала его, чуть не впервые проявляя неподдельный интерес к Тошиной жизни: «А как там твой Кирилл? А Эдик? А этот, как его там, который женщин бьет? Пит, что ли?» Спрашивала и про родителей, и про науку, и про то, каково ему с Эвелиной Станиславовной работается. Но в ответ ничего не рассказывала ни про мужа, ни про жизнь семейную, а только: работает она как прежде, в ВЦ, диссер у нее готов, она выходит на предзащиту, тема интересная и актуальная.

Потом они любовались Невой, Петропавловкой и Стрелкой, вдыхали влажный морской ветер. В пышечной на Желябова перекусили, выпили кофе с молоком из граненных стаканов. День понемногу катился к вечеру, и она сказала:

– Что-то я притомилась, ночь в поезде. Проводишь меня?

– А где ты остановилась?

– Невский, сто одиннадцать.

– Серьезно?! И меня там поселили. Пошли!

И опять они через весь город, но теперь по Невскому, пошагали к себе.

Антон предложил: «Надо ж поужинать. На одних пышках не продержишься. Мамины бутерброды я в поезде съел».

Они заглянули в ресторан на Старо-Невском, недалеко от гостиницы. Там было чисто, белые скатерти и пустынно – понедельник. И даже официант встретил без обычной советской хмурости, а, наоборот, приветливо. Уселись в дальнем углу.

– Выпьем за встречу?

– Почему б нет!

Ему хотелось удивить подругу, и Антон заказал бутылку рома «Гавана Клаб» – свободно он продавался в советских магазинах и ресторанах, да и стоил дешевле коньяка.

– Будем, как пираты, ром хлестать? – усмехнулась Люба. – Ладно, я научу тебя, как такие напитки пьются. – И она, отчаянно кокетничая с официантом, заказала три бутылочки-«чебурашки» «пепси» и выпросила соломинки для коктейля и лед. Пояснила: – Я на Кубе три месяца налаживала новую Е-Эс-десять-сорок пять[18], они научили меня, как ром пить. Коктейль «куба-либре», слышал? Ром и кока-кола, со льдом и лаймом. Ну, лайма у нас днем с огнем не сыщешь, «коку» заменить «пепси». И вперед.

Несмотря на обильную и вкусную еду, Люба запьянела. После многочасовой прогулки под ленинградским ветерком и от воздействия рома лицо ее покраснело. На голубые глаза вдруг навернулись слезы.

– Ах, Тошка-Тошка! Как же все оказалось в итоге нескладно и непросто!

– Ты про мужа? Ты ж так его любила! И так хотела, и добивалась.