Тайна мыса Пицунда - Николай Свечин Страница 86

– Ну ты подумай… Вина принести?

– Неси.

– А после еще разик, хорошо?

– Ну не знаю. Старые раны разболелись… Ты плохо их лобзала!

– Шалун. Ты сильнее любого молодого!

Лыков появился в номере лишь под вечер следующего дня. Азвестопуло сидел на веранде и пил чихирь.

– Ну, как долг перед Родиной?

– Исполнил, – устало доложил шеф. – Пожрать бы чего…

– Приехали первые гости. Я пока поместил их у Багаракан-Ипа.

– Трое?

– Да. Пашка-Байстрюк, Витя-с-откоса и еще один фартовый.

Алексей Николаевич встревожился:

– Какой еще третий фартовый? Третьим должен быть Золотонос.

– Не знаю. Назвался Стасом.

– Айда к ним, посмотрим, что там за Стас объявился.

Сыщики бегом отправились в духан с якорем. Там в одной шумной компании сошлись за столом налетчики Ражего Рыжего и трое приезжих. Стол был уставлен пузырьками со спиртовой мятной настойкой. Азвестопуло поманил «дезертиров» пальцем. Они вышли, незнакомец снял шапку и сказал шепотом:

– Здравствуйте, ваше высокородие.

Только тогда Лыков узнал его. Это был Стас Иванков, налетчик, в свое время державший в страхе весь Васильевский остров столицы. Сыщик арестовал его аж десять лет назад и отправил в каторгу. Высокий, плечистый, без следов растительности на голове, бандит был известен в преступном мире под кличкой Нефтюжий, поскольку в свое время работал на бакинских нефтепромыслах.

– Стас? Ты откуда взялся? Ну-ка отойдем.

Вся группа спряталась в куст акации. Там новенький объяснил:

– Я отбыл срок шесть лет, вышел на поселение. Когда началась война, попросился добровольцем. Попал в пешую команду разведчиков Семидесятого Ряжского пехотного полка. Там меня и приметил ваш сын, Павел Алексеевич Лыков-Нефедьев. Говорит, у меня сообразилка хорошая. Я к германцам в тыл ходил, «языков» таскал. А теперь послали сюда, в ваш лагерь, изображать дезертира из фартовых. Вот, товарищей встретил, Байстрюка с Витей, они мне все и разъяснили.

– А почему ты вместо Золотоноса появился?

– Так второй ваш сын приказал, Николай Алексеевич. Пусть, мол, фартовые с фартовыми, а Золотонос со своими.

Все стало понятным, и сыщики успокоились. Появление сразу трех авторитетных бандитов поднимало их фонды. Пашка Байстрюк, Витя-с-откоса и теперь еще Нефтюжий – ребята известные. Такие себе цену знают. Если доверились «счастливцу» Говорову с Серегой Сапером, значит, так надо.

Прибытие первых клиентов заставило Лыкова вновь отправиться в эстонскую колонию. Он явился со списком необходимого в руках – от сапожной ваксы до холщевых подусников. Шаиба прислал своих людей, работы по приведению лагеря в порядок ускорились. К вечеру там уже можно было жить.

А затем клиенты пошли косяком. Они приплывали каждый день по два-три человека и являлись в духан с якорем. С Западного и Северо-Западного фронта по железной дороге до Туапсе прикатили капитан Волков (который на самом деле был есаул Гнатченко), прапорщики Заболотнов и Ходобай, разведчик Ряжского полка Козолупов. С Кавказского фронта пролезли в Гудауты в помощь Золотоносу, Титову, Тупчему и Самодурову еще полдюжины человек, отобранных Николкой. Контрразведка Черноморского флота делегировала пятерых матросов во главе с боцманом. Питерская охранка прислала двух опытных филеров, изображавших проворовавшихся интендантов, сбежавших накануне ревизии. КРО Петроградского военного округа выделило «мародера». Столичная сыскная командировала опытного сыщика Алексея Нефёдкина. Тот играл роль жулика-доктора, продававшего липовые справки и сбежавшего от суда.