Тайна голубого стакана - Алексей Попков Страница 86

Подкорытов усмехнулся, лицо его исказила гримаса. Теряя самообладание, он крикнул:

— Вы сами подбросили эти вещи мне в стол! Вы хотите опорочить меня!

Горняк хмуро взглянул на него:

— Я, конечно, ничего тут не понимаю, но только вижу, что дело выходит серьезное. Надо вам, Галина Васильевна, заявить куда следует, а меня свидетелем поставить. Что я видел, обо всем расскажу, а уж там пускай разбираются!

Ковригина отошла к своему столу, сняла телефонную трубку и попросила телефонистку вызвать квартиру директора рудника. Ей ответили быстро.

— Тимофей Трифонович, это Ковригина вас беспокоит. Прошу извинить! У нас в рудоуправлении… – голос ее прервался от волнения, – одним словом, я прошу вас немедленно прийти… Сейчас же. Да, я буду вас ждать и все расскажу…

Бросив трубку, она сжала руки в кулаки и, чтобы не разрыдаться, бросилась к двери. Борис Георгиевич хотел последовать за ней, но человек в одежде шахтера решительно преградил ему дорогу и угрожающе поднял свою тяжелую лампочку:

— Спокойно, спокойно, гражданин! Сейчас директор придет, разбираться будем!

— Галина Васильевна, – предостерегающе воскликнул Подкорытов, – не поднимайте шума! Слышите? Остановитесь! Для себя же хуже сделаете!

Едва за Ковригиной захлопнулась дверь, как лицо человека в одежде шахтера мгновенно изменилось. Злоба и гнев в его глазах погасли, он опустил угрожающе поднятую карбидную лампу и шагнул к Подкорытову, глядя на него строго испытующе.

Подкорытов спокойно выдержал его взгляд. Еще раз осмотрев геолога с головы до ног, шахтер вплотную подошел к Борису Георгиевичу и, положив ему на плечо тяжелую руку, негромко сказал:

— Так. С поличным, выходит, попались, гражданин Подкорытов. Не миновать вам теперь скамьи подсудимых.

Подкорытов сделал протестующее движение, видимо, пытаясь возразить, но шахтер, все сильнее стискивая его плечо, продолжал так же строго:

— Я-то уж хорошо знаю, чем такие дела кончаются. А ей-богу, жаль мне вас. Совсем еще молодой. – Он помолчал, как бы давая Подкорытову возможность лучше осознать смысл происходящего, и закончил более мягко: – Жаль мне вас, да и помочь вам еще можно.

— Каким образом? – встрепенулся Подкорытов.

— А ведь все от моих показаний зависеть будет. Ковригиной-то одной не поверят, скажут, что по злобе, из-за вашей назойливости наклеветала на вас. А она даже фамилии моей не спросила. Отпущу вас, сам уйду и ищи ветра в поле, мало ли народу на руднике. Придет сюда Рощин, Ковригина перед ним в дураках и окажется. Только за мою услугу и вы мне услугу оказать должны.

— Какую услугу, – возмутился Подкорытов. – Я же ни в чем не виноват, а дрянь эту не знаю, кто мне подбросил. – И он показал на все еще раскрытый ящик стола.

— Не прикидывайтесь мальчишкой! – резко перебил шахтер. – Пока проверят да поверят – много воды утечет. Всякое может случиться. А я вам предлагаю свободу, и концы в воду. Соглашайтесь, а то сейчас Рощин нагрянет. Тогда поздно будет.

Подкорытов молчал и, наконец, видимо решившись, хрипло спросил:

— Чего вы от меня хотите? Какую услугу?

— Вот это дельно, – ухмыльнулся шахтер. – Пока никакой услуги. А потом получите вы письмо. Вот и приходите по адресу, который будет в письме указан. Там с вами и поговорим. Придете, все так тайной и останется, не придете – сам куда следует пойду и дам показания. Значит, придете?