Кровавый навет - Сандра Аса Страница 87

— По-моему, никакая это не сказка. Пройдоха застрял между стенами монастырской пещеры и женской пещеры, и, поскольку они не могли шевельнуться, пришлось ждать, пока пыл не уляжется.

— Представляешь, как глашатаи выкрикивали эту новость? – захохотал Матео. – Дамский угодник чуть не отбросил копыта, застряв между двумя пещерами!

Оба захохотали и начали покачивать бедрами, подражая главным героям истории. Не уловив эротического подтекста шутки, Антонио тоже засмеялся и вскоре получил озадачивший его подзатыльник. Отсмеявшись, Хуан снова помрачнел.

— Мне пора, – неохотно буркнул он. – Держите свечу. Я знаю дорогу наизусть, и свет мне не нужен.

— Вряд ли она нам пригодится. Это уже не свеча, а огарок.

— Как только смогу выбраться из дома, сразу вас разыщу.

— Удачи, приятель.

Хуан исчез в темноте, и мгновение спустя свеча погасла. Все поглотил непроницаемый мрак.

Закутавшись в одеяла, Матео и Антонио любовались огромной полной луной, пытавшейся пробиться сквозь облака.

Внезапно тишину нарушил какой-то звук. Матео мигом вскочил на ноги, потащил Антонио за земляничные деревья и велел ему затаиться.

* * *

Энрике и Маркес остановились на лесной поляне у подножия холма, где прятались Матео и Антонио. Чиркнув огнивом о кресало, они затеплили два фонаря, и тьма расступилась.

Густая растительность скрывала поляну, по которой проходила тропа, но в свете зажженных гуляками фонарей притаившиеся на холме братья видели, что там происходит, и, хотя они не различали ни лиц, ни волос людей, кое-что им удалось разглядеть: один ловко соскочил с лошади, обнаружив отличную выправку; великолепный скакун, сбруя и властные манеры указывали на принадлежность к знати. Другой, старше его, выглядел не так внушительно, и, судя по алому плащу, был военным. Задыхаясь после скачки, он снял плащ, едва спешился, и ни Матео, ни Антонио не заметили украшавших его прядей. Зато заметили искалеченную руку, поскольку следом он снял и перчатки.

Увидев мешок, притороченный к седлу, Матео нахмурился; когда мешок зашевелился, он затаил дыхание; когда незнакомцы бросили мешок на землю и изнутри донесся приглушенный стон, почуял беду а когда мешок развязали и вытащили оттуда женщину со связанными руками, мигом сообразил, что здесь готовится нехорошее дело.

Так и вышло: в следующее мгновение несчастная Кандела стала жертвой извращенного варварства. Энрике и Маркес насиловали ее всеми возможными способами. Сначала девушка сопротивлялась и даже сумела сорвать с них шляпы, так что потрясенные свидетели ее мучений увидели белокурую шевелюру аристократа и облысевшую макушку солдата с седыми завитками вокруг нее.

Девушка плакала, визжала и умоляла о пощаде. Истязатели наносили ей удары, затем бросались на нее и делали то, чего не мог вообразить ни один здравомыслящий человек.

После этого наступила тишина, еще более зловещая, чем вопли и стоны.

Кандела лежала на шкуре, постеленной на мерзлой земле; они отряхивали свои шкуры от мерзлой земли. Она побагровела от побоев и покраснела от крови; они побагровели от ярости и покраснели от неистовства. Оба с ног до головы были перепачканы кровью. Кровь была повсюду. Ее кровь.

В то время как оцепеневший Антонио наблюдал за зверствами, вцепившись в волчок и выпучив глаза, Матео раздумывал над тем, как ему поступить – прийти на помощь девице или бросить ее на произвол судьбы. Он отлично понимал, что такому задохлику, как он, не одолеть взрослых дикарей, но наконец в нем возобладало милосердие.