Тайна голубого стакана - Алексей Попков Страница 88

Ковригина смущенно улыбнулась:

— Простите, Тимофей Трифонович, но мне теперь кажется, что я немного поспешила с выводами. Я расскажу вам очень многое, но только не сейчас. Я должна еще раз все обдумать, взвесить. Разрешите мне сначала отдохнуть, ведь я этой ночью глаз не сомкнула.

Рощин растоптал окурок папиросы, поправил фуражку и сердито ответил:

— Вам виднее, но вам следовало сначала обдумать все хорошенько, а потом уже будить меня!

— Ну, не сердитесь, Тимофей Трифонович! Я очень виновата, но так получилось…

— Ладно уж, – проворчал отходчивый директор, – я вас провожу, а потом спущусь в шахту. Все равно сон пропал!

Ковригина молча кивнула головой и пошла по тротуару впереди Рощина, словно не желая, чтобы он видел ее лицо.

На полпути к дому они услышали легкое поскрипывание телеги и увидели выезжавшего из переулка водовоза. Он двигался в сторону рудоуправления. Поравнявшись, он приветливо приподнял шапку и крикнул:

— Доброго утречка, товарищ директор, здравствуйте, Галина Васильевна! Я вам уже водицы привез и огород полил…

— А кто вас просил об этом? – резко спросила Ковригина. Водовоз опешил и от удивления чуть не выронил трубку изо рта.

— Да никто не просил, я сам подумал… Женщина вы хоть и не слабосильная, да и без того устаете изрядно, вот я и хотел сделать вам приятное. Я ведь раньше сам огородником был, знаю, что грядки нужно ко времени полить… Ну, а коли не угодил, так прощения прошу!

— Слушайте, Никифор Иванович, и запомните раз и навсегда, – сухо отчеканила Ковригина, – если вы еще хоть раз заглянете без разрешения в мой огород, я вообще откажусь от ваших услуг. Поняли?

И она, не простившись с Рощиным, быстро пошла дальше.

— Чего тут не понял, понял! – уныло сказал водовоз, смущенно откашливаясь. – Вот уж правду говорят, что не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Хотел угодить, а тут на тебе, вместо «спасибо» скандал получился. Все бабы, видать, одинаковые, как моя старуха. Той тоже все неладно!

Рощин подошел вплотную к телеге.

— Я вам запрещаю возить воду на квартиру Ковригиной, – сказал он, нахмурив брови, – поняли вы меня?

— А мне-то и легче! – равнодушно отозвался водовоз.

Когда Рощин, повернув обратно, быстро направился к зданию рудоуправления, Никифор Иванович скосил глаза, словно наблюдая, не слышал ли кто-нибудь их разговора, потом почесал левое ухо и дернул вожжи. Затянув под нос монотонную без начала и конца песенку и помахивая изредка ременным кнутом, больше по привычке, чем от намерения торопить коня, Никифор Иванович продолжал свой путь.

Увидев входившую квартирантку, старушка Веселкова укоризненно покачала головой и сердито передвинула кипевшую на плите кастрюлю.

— Только этого и недоставало, – проворчала она вполголоса, но так, чтобы квартирантка услышала ее, – ночевать не приходить! Чахотку, что ли, нажить захотелось? Да на что это, в самом деле, похоже? Нет, я к самому Рощину пойду, не постесняюсь и главному инженеру доложить!

— Не сердитесь, тетечка Шурочка! – выкрикнула Ковригина, переодеваясь в своей комнате. – Я больше так делать не бу-у-ду! – И тут же, входя в кухню, она сзади обхватила голову хозяйки и шутливо-плаксивым тоном пропела: – Только не ставьте меня в уго-о-л!

Чмокнув тетю Шуру в морщинистую щеку, она отошла к умывальнику и запела вполголоса что-то веселое. Старушка, продолжая ворчать, взглянула на нее и сердито всплеснула руками: