Кровавый навет - Сандра Аса Страница 89

— Мошка, говорите? Лучше маленький задира, чем неуклюжий верзила, вам не ка?..

Внезапно он застыл, лицо его окаменело, глаза уставились в пустоту. Он закашлялся, изо рта хлынула кровь. Ухватившись за лезвие шпаги, торчавшей из его груди, Матео посмотрел на холм, попрощался с Антонио и испустил дух.

Внезапная развязка поразила Маркеса. Он тоже забыл об Энрике и теперь не понимал, что происходит, пока не увидел приятеля рядом с поверженным телом.

— Зачем вы вмешались? – злобно воскликнул он.

— Затем, что сопляк дважды улизнул от вас и повредил вам руку, – ответил Энрике, извлекая шпагу из недвижного тела Матео.

— Он пролил мою кровь, черт возьми! Расквитаться с ним должен был я, а не вы.

— Это был жалкий побирушка, солдат, а не фландрская армия. Кроме того, нам пора возвращаться, и его надлежало поскорее прикончить. Перестаньте кудахтать и добейте потаскуху.

Маркес нагнулся и с ловкостью человека, успевшего набить руку, перерезал Канделе горло. Несчастная вытаращила глаза, что-то прохрипела и через мгновение отправилась вслед за Матео.

— Экий пройдоха! – возмутился Энрике, когда Маркес отрезал у девушки прядь волос и приколол к плащу. – Реликвия принадлежит виновнику торжества.

— Как бы не так, – возразил довольный Маркес. – Кому повезло, того и серебро, а на этот раз повезло мне.

— Она моя, и нечего спорить, а теперь поторопимся. За теми кустами есть старая штольня. Отправим их туда.

Они перенесли тела в укромную лесную чащу, которая не просматривалась ни с подножия, ни с вершины холма, бросили в глубокую яму и забросали землей, снегом, грязью и даже камнями. Убедившись в том, что снаружи тел не видно и никто не сможет их отыскать, они пустили коней в галоп.

На рассвете маленький Антонио все еще сидел под земляничными деревьями, где велел ему прятаться брат: парализованный ужасом, он вцепился в волчок и выпучил глаза.

Душу его разрывали двое убитых; память терзали два демона; на щеках застыли две ледяные слезинки.

12

Сапфир для убийцы

Миновав дорогу на Горелую мельницу и достигнув перекрестка с Сан-Бернардино, Маркес решил отправиться домой. Надо было заняться рукой, и вдобавок раненый, в окровавленной одежде, он выглядел бы неуместно среди нарядной толпы.

Пройдя через садовую калитку, Энрике поспешил в свои покои. Спрятав грязную одежду, он привел себя в порядок, натянул нарядное платье и снова присоединился к празднующим.

— Где тебя черти носят? – набросилась на него донья Франсиска. – Видано ли дело: хозяин пренебрегает собственным торжеством!

— Понизьте голос и смягчите выражение лица, не стоит привлекать внимание гостей, – заметил Энрике с холодной улыбкой. – Я был у себя в спальне. Бесчисленные визиты утомили меня, захотелось побыть в тишине.

— Ты ждал этого дня месяцами, а когда он настал, внезапно уединился, потому что тебя-де утомили поздравления? Думаешь, я вчера родилась на свет, негодник?

— Признаюсь, я был не один. Не смотрите на меня так! Разве это предосудительно – немного порезвиться?

— Следовало выбрать подходящую минуту, положить глаз на самую знатную и привлекательную девицу и начать за ней ухаживать, а затем отправиться к алтарю.

— Так я и поступил, матушка, – рассмеялся Энрике. – Положил на девицу не только глаз, но и остальные части тела, так что наше общение было в высшей степени приятным.