Зуб мудрости - Лэй Ми Страница 91

Он перестал бояться полицейских машин с сиренами и офицеров в форме. Зато теперь его настораживали обычные прохожие в потрепанной одежде. Где-то среди них, он знал, притаились те самые глаза, что выслеживали его.

Тун Гоцай был уверен: это тот, кто называл его «отцом» больше десяти лет.

И он бежал. От одного угла к другому. Из города в город. Но куда бы ни шел – взгляд следовал за ним. Он метался, как загнанный заяц, порой делая ложные маневры, но все было напрасно. Пуля уже летела – вопрос лишь в том, когда она пробьет сердце.

Так на картах этих городов появились две черные точки, играющие в догонялки. Они двигались каждая в своем пространстве – то сближаясь, то расходясь. Но вы же знаете, как устроена жизнь: два человека, чьи судьбы сплетены, неизбежно должны были встретиться…

* * *

В ресторане города Г., где Тун Гоцай работал подсобным рабочим – даже зайцу нужно что-то есть, – он, в запачканной униформе, подметал жирный пол, как вдруг почувствовал – тот самый взгляд обжег спину.

День настал.

Тун обернулся почти с облегчением – но в окне стоял незнакомец. Взъерошенные волосы, как у ежа, роба в засохшем цементе – типичный гастарбайтер. Разочарование. Это не был его приемный сын-учитель. Значит, жизнь зайца в бегах продолжится…

Он вернулся к уборке, размышляя об ужине. Но его мысли прервал грохот опрокидываемой мебели.

— Эй! – закричал официант.

Тун Гоцай рухнул в лужу соуса, перемешанного с мясом. С трудом повернул голову и увидел лицо рабочего – изможденное, но искаженное дикой яростью.

— А-а-а!..

Рабочий, словно немой, не мог выговорить ни слова, но по его лицу было ясно: ярость клокочет в нем, рвется сквозь стиснутые зубы.

Несколько официантов оттащили его от Тун Гоцая. Он вырывался, и наконец из его горла вырвалось:

— Тун Гоцай…

Эти слова сработали как сигнал. «Заяц» Тун Гоцай вскочил на четвереньки и рванул к черному ходу. Он бежал по-заячьи быстро. За рестораном был жилой квартал – Тун Гоцай нырял между темными домами, пока в горле не запершило от крови. Он остановился, чтобы перевести дух, – и в ужасе увидел: строитель уже здесь.

Тот тоже запыхался. Заметив, что Тун Гоцай остановился, он замер, согнувшись, и поднял взгляд.

Два острых луча света впились в Тун Гоцая. От этого взгляда по спине беглеца побежали мурашки. Тун Гоцай точно знал – это те самые глаза, что следили за ним все эти месяцы.

Но лица он не узнавал.

— Ты… кто ты? – Рука Тун Гоцая потянулась назад, нащупывая что-то за спиной. Он уперся в груду капусты, накрытую пленкой.

— Я Ван Юньпин! – прорычал рабочий.

— Ван Юньпин? – Тун Гоцай остолбенел. Почему этот человек называет себя именем его приемного сына?

Раздумывать было некогда – лже Ван Юньпин уже бросился на него. Тун Гоцай резко выпрямился, и его пальцы наткнулись на камень, прижимавший пленку.

Удар.

Камень впился в голову ничего не подозревавшего нападающего. Тот рухнул на землю. Тун Гоцай даже не оглянулся – он уже бежал.

* * *

Учитель Ван Юньпин взял трубку.

— Ван Юньпин?

— Да. Кто это?

— Офицер Сун. Где ты сейчас?

— Дома.

— Дома? В нашем городе?

— Ну да.

В трубке повисла пауза.

— Ван Юньпин, ты должен кое-что знать. Я сейчас в командировке в городе Г. До меня дошли слухи… за твоим отчимом охотится кто-то. Но это не мы.