Забытое дело Калевалы - Анна Князева Страница 92

Стерхова не слушала. Смотрела в лобовое стекло: на серую дорогу, на багажники машин и светофоры. Иногда кивала.

Машина остановилась у отдела.

Она расплатилась и вышла. Поднялась по ступеням, толкнула тяжёлую дверь. В вестибюле было безлюдно. Миновав дежурного, направилась к лестнице.

По коридору шагала быстро – мимо мелькали двери с табличками и номерами. У двери допросной Стерхова чуть замедлилась. Потом остановилась и прислушалась.

Изнутри доносился голос Фирсова – негромкий, ровный, без нажима. Он не давил. Просто допрашивал.

— Вы посадили Паутову на поезд вместо Лихитченко?

Голос Артура сорвался на полуфразе:

— Я… я не…

Стерхова стояла у двери. Слушала.

— Я не должен был… – договорил Саркисов.

— Кто приказал?

Послышался стук, будто кто-то коленом задел ножку стола.

— Он… – Артур сбился на выдохе. Слова не шли – вырывались толчками.

Стерхова нажала на ручку. Дверь открылась, и она вошла в допросную. Остановилась у порога.

Фирсов сидел напротив Саркисова, бланк протокола лежал перед ним, ручка зажата в пальцах. Саркисов – бледный, с мокрым лбом. Руки, заключенные в наручники, лежали на столе, пальцы перебирали невидимые нити. Увидел Стерхову, замер.

Фирсов тоже посмотрел на нее. Не кивнул, не удивился. Вернулся к допросу.

— С Лихитченко были знакомы?

Артур сглотнул.

— Я не знаю…

— Не врите!

— Я не знаю всех отдыхающих. – Голос сорвался на всхлип.

— Врёте. Когда видели её в последний раз?

Воздух в допросной был спёртым. Артур дышал тяжело – грудью, открытым ртом.

— Я не трогал её…

Он посмотрел на Стерхову и сбился – слова застряли в горле, губы шевелились без звука.

— Я… я…

Саркисов замолчал.

Стерхова сделала шаг вперёд. Не к столу – просто тронулась с места.

— Кто убил Лихитченко?

Артур перевёл глаза с неё на Фирсова, с Фирсова на неё.

— Лайтинен. – Он облизнул губы.

Фирсов приготовился писать, не отрывая взгляда от Артура.

— Повторите.

— Лайтинен. – Голос был тихим, но твёрдым. Слова не просились – они выходили, как избавление.

Стерхова посмотрела на Фирсова. Кивнула в сторону коридора и вышла.

Он вышел следом и прикрыл за собой дверь – не до конца, чтобы видеть Саркисова.

— Ну?

— Когда выезжаем на болото? – спросила Стерхова.

Фирсов глянул на часы – коротко, краем глаза.

— В два. Едем на моей машине. Оперативники, техника и криминалист уже на месте.

Стерхова кивнула.

— Тогда я успею съездить к Мелентьеву.

Фирсов толкнул дверь и вернулся в допросную.

Стерхова направилась к выходу.

Войдя в палату, она придержала дверь, чтобы та не хлопнула, закрываясь.

Шаг – пауза. Ещё шаг.

Пакет с фруктами поставила на тумбочку бесшумно. Рядом – бутылку с минеральной водой.

Села на стул у изголовья кровати, руки положила на колени.

Мелентьев спал, как спят после тяжёлой болезни. Дышал спокойно и ровно. Одеяло натянуто до подбородка, руки поверх одеяла – бледные, с проступившими венами. Рядом стояла капельница.

Стерхова смотрела в его лицо. Бледное, похудевшее. Морщины углубились – те, что у глаз, и те, что на лбу. Седина в волосах прибавилась, раньше ее было меньше. Неделю назад она пряталась на висках, теперь разбежалась по всей голове. Ранение ускорило время, и оно догнало Мелентьева – состарило раньше срока.

Она смотрела на него и не отводила взгляда. Не двигалась.